Меня разобрал нервный истеричный смех. Сестра Таисия обеспокоенно заглянула в палату.
– Что-то случилось? – она переводила нахмуренный взгляд с меня на атера Кирстана и обратно.
Я продолжала издавать нервные смешки, а атер Кирстан криво улыбался.
– Нет, сестра Таисия. Сейчас лера успокоится.
Сестра покачала головой и тихо проговорила:
– Нужно дозированно, атер Стефанович. Вы же не хотите навредить.
Женщина исчезла за дверью, а мужчина продолжил рассказ:
– На самом деле позже я тебе во всем признался, потому что мы подружились. Ты не рассердилась. Но сейчас ты этого не помнишь.
– Что у меня могло быть общего с вами? Даже слов нет… – В изумлении смотрела на молодого красивого мужчину, который спокойно признавался, что собирался на спор затащить меня в постель.
– Сначала ничего общего и не было. Ты оказалась крепким орешком. Мы по очереди сломали о тебя зубы. – Он усмехнулся. – Ты была странной. Жила в своем мире, витала в облаках и смотрела сквозь нас. Училась, не ходила на вечеринки и прогулки. Поэтому тебя сложно было соблазнить. Сначала каждый из нас был уверен, что именно у него все получится. Только Мирит был уверен в обратном. У тебя были друзья из одногруппников, но ты все равно была одиночкой. Любила читать, участвовала в спектаклях, ходила в приют для кошек, но оставалась замкнутой. Однако чем больше я узнавал о тебе и тебя саму, тем больше ты мне нравилась. Ты отличалась от тех, к кому я привык.
Я прикрыла глаза, жадно прислушиваясь к рассказу, пытаясь оживить в памяти то, о чем слышала.
– Не подумай, я не влюбился в тебя тогда – ты была не в моем вкусе. И я не понимал мужского интереса Мирита. Но ты затронула какие-то неизвестные до этого струны в моей душе. До тебя девушки восхищали меня совершенно другими качествами. – Мужчина криво улыбнулся. – В общем, до летних каникул мы так и не смогли сблизиться с тобой. Потом наступило лето. Мы уехали на практику, где разработали новый план. И на втором курсе ты обратила на нас внимание. Мы подружились.
– Подружились с девчонкой, которую на спор хотели затащить в постель?
– В постель нам было кого затаскивать и без тебя. Сначала ты стала вызовом… Потом мы взяли тебя под свое покровительство. Ты вспомнишь меня и поймешь, что я говорю правду. Мы стали друзьями. Настоящими.
– А с Миритом и остальными?
– И с остальными – Донатом, Кенетом. Донат, правда, тебя недолюбливал, вечно цеплялся, уж не знаю почему. Мириту ты разбила сердце, – грустно улыбнулся Кирстан. – После твоего отъезда он долго переживал. Даже ушел в запой, во все тяжкие подался. Со временем смог забыть тебя, встретил девушку, на которой женился. Не переживай за него.
– Хорошо, не буду. – Я криво улыбнулась: сложно переживать за того, кого не помнишь и не знаешь.
Какое-то время мы посидели в тишине.
– Мне пора, Лори, – вздохнул мужчина. – Я засиделся, могут возникнуть вопросы. От командования. От дяди. Да и обязанностей сейчас много.
Он был уже у дверей, когда обернулся:
– Постарайся, пожалуйста, что-нибудь вспомнить самостоятельно.
– Вы ничего не узнали о моих родителях и о Тубертонах?
– Пока нет, но я ищу информацию. Идет война, пойми, все не так просто, особенно с… – он запнулся и все же закончил фразу: – врагами Марилии.
– Спасибо, – прошептала я, – за то, что помогаете.
– Не за что, Лори. Для тебя постараюсь все узнать.
– Атер Кирстан, – я опять остановила его. – Когда закончится война?
– Скоро будет заключен мирный договор.
Когда атер вышел, палата показалась больше – до этого широкоплечая мужская фигура заполняла почти все пространство.
Мирный договор?
Неужели война скоро кончится?!
После разговора с атером Кирстаном я постоянно старалась вспомнить еще хоть что-то, но ничего не получалось. Я совершенно измучилась и пока жила с теми воспоминаниями, которые появились, постоянно прогоняя их в памяти, боясь забыть хоть что-то.
Дни сменяли друг друга. Руки и ноги ныли, голова болела, тело тянуло и чесалось. Иногда было невыносимо терпеть боль или чесотку, хотелось встать. Или сесть. Или повернуться на бок.
Сестра Таисия ворчала, что для молодого женского организма столько лекарств вредно употреблять. Кляла какое-то положение императора Марилии, которое не разрешало к военнопленным применять магию целителей.
Целыми днями добрая женщина регулировала «растопырки», потому что я не могла лежать в одном положении, аккуратно двигала мое тело то вправо, то влево, всего на несколько сантиметров, но все же…
А иногда с криком, в холодном поту, я просыпалась от кошмаров. Снилось, что я снова все забыла, а моя память – чистый лист бумаги.