Господин Стонич поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее.
– Надо сказать, чтобы кресло поставили помягче, а то я стану кривой, пока буду восстанавливать вашу память, – проворчал он. – Никакого уважения к гениальным ученым. Только и слышно: «магия то, магия се». А вот не могут же без меня… ха-ха… не могут, да. А мне уже семьдесят лет, и я не маг, я старею, и кости мои дряхлеют, а на этом стуле я долго не продержусь, да.
Он опять замолчал, уже не обращая на меня внимания, а я перехватила взгляд сестры Таисиии. Она с не меньшим изумлением наблюдала за господином Стоничем.
– Сейчас начнем стимуляцию сердца и гиппокампа – отдела мозга, отвечающего за память, – снова стал рассказывать ученый. – При каждом сердечном сокращении часть крови идет в мозг. Вместе с ней в него поступают питательные вещества и кислород. Нам необходима стимуляция сердечных сокращений, потому что вы обездвижены и не можете упражнениями совершать необходимую нагрузку на сердце. В мозг тоже не попадает достаточного количества кислорода. Как следствие, у вас недостаточно производится специфический белок, отвечающий за развитие мозговых клеток и их выживаемость.
С того дня ученый Стонич стал регулярно приходить, проводя надо мной свои эксперименты. Он рассказывал, что подобными процедурами и эликсирами восстановил не одну память.
Несколько дней подряд он не разрешал спать во время всех своих манипуляций. Я не чувствовала от ученого по отношению к себе ни симпатии, ни брезгливости, он относился ко мне просто как к испытательному образцу, то есть с достаточным интересом. И постоянно бубнил, что все нужно делать постепенно и дозированно, потому что чрезмерное напряжение мозга воспринимается организмом как насильственное, тогда он мгновенно включает защитную реакцию в виде головной боли, сонливости и прочее.
Через несколько дней новых эликсиров стало больше, а «присоски», которые господин Стонич называл «гиппокамповыми стимуляторами», были заменены на шапочку, от которой покалывания усилились.
Теперь меня специально усыпляли во время процедуры. А господин Стонич произносил ключевые слова из тех воспоминаний, о которых я рассказала ему, вводя меня в странное состояние, в котором я всегда слышала его голос: Джейсон Тубертон, Кристоф Тубертон, Ванесса Стенфилд, Алан Стенфилд, Академия магии, город-крепость Зардан, зеленый луч, война, артефакт подчинения.
И снова по кругу: Джейсон Тубертон, Кристоф Тубертон…
Эксперименты с памятью вскоре стали приносить первые результаты.
В кофейне при академии, маленькой и уютной, я пила любимый лавандовый кофе, читала газету «Новости Марилии» и ждала подруг, с которыми участвовала в спектакле.
– Сколько можно читать? Зрение испортишь, – газету осторожно, но настойчиво потянули из рук.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с синими глазами в обрамлении длинных темных ресниц, которым позавидовала бы любая девица.
Обладателем дивных глаз оказался темноволосый улыбчивый парень, явно старшекурсник. Высокий и крепкий, на две головы выше меня, в темно-зеленой форме академии.
– Привет, – пробормотала я, с удивлением разглядывая его.
Из той же породы, что и Джейсон Тубертон. Неотразимый красавчик. Если бы не любила Джейсона, то, наверное, влюбилась бы в него с первого взгляда. Но у меня был иммунитет против таких сердцеедов.
– Привет, – мягко улыбнулся незнакомец, осторожно вытягивая газету из рук.
Я потянула газету обратно к себе, но парень не отпускал ее и с улыбкой смотрел на меня.
– Я читаю новости. Отдай!
– Если отдам, снова будешь читать и не будешь со мной разговаривать, – ухмыльнулся парень и, не отпуская газету, сел рядом за столик. – Скажи, вот зачем хорошенькой девушке читать газеты?
– А что нужно делать хорошенькой девушке?
– Посетить салон красоты. Пройтись с подругами по магазинам. Сходить на свидание. Со мной, например.
Я закатила глаза и рассмеялась.
– Странное у тебя видение, какие должны быть интересы у девушки. Видишь ли, у меня совершенно иные предпочтения.
– Я заметил, – хмыкнул незнакомец. – Ты неправильная девушка.
Я рассмеялась и ответила:
– Мне нравится учиться и узнавать новое, а не ходить на свидания с… хм… незнакомцами.
– Исправим досадное недоразумение? – предложил парень, широко улыбнувшись.