Я пожала плечами и отрицательно покачала головой. Ну какой я могла совершить поступок, достойный внимания Богини? Нелепица какая-то.
Только я так подумала, как сразу вспомнила…
Наверное, кровь схлынула с лица, потому что встревоженные друзья одновременно закричали:
– Что случилось?
– Ты вспомнила?
– На тебе лица нет!
Ошеломленная, я не могла вымолвить ни слова.
– Когда я была подростком, вместе с другом мы принесли Богине клятву, сделали слишком глубокие надрезы на запястьях и чуть не умерли от потери крови. Как и друг, я долго находилась без сознания. Тогда показалось, что это был сон, потому что в нем я встретилась с Богиней и она сказала, что принимает мою клятву и благословляет.
Я обвела взглядом вытянувшиеся лица изумленных друзей.
– Богиню можно увидеть, только когда находишься между жизнью и смертью, за гранью, – тихо пробормотал Кирстан, но все его услышали.
– Это значит, что я действительно видела Богиню? – неуверенно спросила я.
И опять друзья одновременно загалдели:
– Ты помнишь, как она выглядела?
– Сколько ей примерно лет?
– Она страшная или красивая?
– Богиня просто так отпустила тебя?
– Ребята, я никогда не воспринимала всерьез те галлюцинации. В них Богиня была молодая и очень красивая, с золотым обручем на голове, в золотой одежде, а глаза у нее с несколькими зрачками, как и на всех картинах с ее изображением.
– А шрам на руке у тебя остался? – с любопытством спросила вдруг Тания.
– Остался, – я показала друзьям небольшой тонкий шрам на запястье, который они с огромным любопытством стали разглядывать.
Потом я долго вспоминала напугавшие слова видящей у главного храма Богини Матери. Осознание того, что я действительно встречалась с Богиней Матерью и даже разговаривала с ней, долго не укладывалось в голове, как и то, что я могу быть избранной – зеленым лучом Богини.
Я очнулась после сна уставшая и выжатая. Словно не спала до этого, а пробежала длинную дистанцию.
В палате, слава святым небесам, не было ни господина Стонича, ни господина Йовича. Сестра Таисия тихо сидела за столом и читала книгу, не заметив, что я проснулась. Я прикрыла глаза и задумалась.
Я устала от того, что воспоминания скачут. То годы в магической академии, которые вызывали ностальгию и радость, то плен, который вызывал отвращение и ужас. Это изматывало и морально, и физически.
Я вздрогнула и напряглась – вспомнила то, от чего пытались отвлечь меня уже несколько дней ученый Стонич и сестра Таисия, не давая вспоминать ничего, кроме академии.
Сердце сжалось от боли и тоски – в моих воспоминаниях Джейсон Тубертон мертв.
Я крепко зажмурилась. Не хочу верить в это. Не буду верить, пока не вспомню все до конца. Пока не вспомню, как он умер. До этого момента Джейсон Тубертон будет для меня живым. Пропавшим без вести. Но живым.
«Джейсон жив», – повторяла мысленно.
«Жив. Жив. Жив».
Благодаря этому решению я немного успокоилась и смогла вдохнуть полной грудью.
Я подумала о том, какой все же талантливый человек этот ученый по амнезии. Благодаря ему я теперь очень много вспомнила из прошлой жизни.
Теперь передо мной стояла другая дилемма. Нужно скрыть часть воспоминаний и в то же время частично рассказывать о том, что вспомнила.
Однако самой нужно вспомнить все.
Абсолютно все.
Я должна узнать, что случилось с Джейсоном, Кристофом, родителями и куда я спрятала проклятые документы и артефакт.
В палату вошел господин Стонич и сразу понял, что я не сплю.
– О, вы проснулись, лера! – радостно произнес он.
Сестра Таисия удивленно вскинула голову, ведь она не заметила моего пробуждения.
– Как наши успехи? – поинтересовался ученый.
Он осторожно снял «шапочку» и на мои жалобы задумчиво ответил, что ему тоже не нравится подобное положение дел. Его замечательный аппарат показывал, что мой мозг работает на износ, и если так будет продолжаться дальше, то я просто сойду с ума, и никто не получит тех сведений, ради которых все затевалось.
– Воспоминания скачут, потому что стоит ментальный блок «Королевская слеза», который мешает работе аппарата. Нам приходится с усилием пробиваться через данный блок. Вы, кстати, не вспомнили, откуда он взялся? – ученый внимательно посмотрел на меня.
Честно ответила, что не вспомнила. В моих воспоминаниях присутствовала «Королевская слеза», которую видящая приказала Киру отдать мне, и все. Кир, по моим воспоминаниям, тоже не знал, что это такое.
Какое-то время господин Стонич продолжал буравить меня подозрительным взглядом, но затем, как-то тяжко вздохнув, пробормотал: