– Вроде вы говорите правду. В конце концов, не я буду допрашивать по итогу.
– Когда будет допрос?
– Когда скажу, что вы готовы, – ответил Стонич, видимо, довольный, что министр настолько ему доверяет.
Далее он сказал, что ему нужно доработать аппарат, учитывая особенности моего ментального блока. Поэтому несколько дней у меня будет отдых. И я должна постараться ничего не вспоминать, дать мозгу отдохнуть и только пить по времени оставленные им эликсиры. Еще он, к моему удивлению, сказал, что подобрал эликсиры для быстрого срастания костей и для улучшения самочувствия в общем.
Я ничего не имела против этого – жутко надоело быть обездвиженной.
Единственное, чего я безумно хотела, – встретиться с Кирстаном Стефановичем и рассказать, что я, наконец, вспомнила его.
Его визиты стали редкими и короткими. Сестра Таисия рассказала, что ему практически запретили меня навещать, потому что его посещения стали вызывать у меня одни расстройства. Последнее вообще спровоцировало падучую. Но пока я промолчала, чтобы не вызвать подозрения у ученого. Он мог связать эту просьбу с тем, что я вспомнила. А я помнила о том, что Кир в докладах дяде не указывал о моих годах учебы в САМИМ в Марилии.
Однако, когда я заснула без всяких гиппокамповых присосок, воспоминания все равно пришли, а когда проснулась, то ничего не забыла.
Началось странное противостояние между Марилией и Тангрией. Дипломатические отношения, как и предсказывал Кенет тогда в кафе, были разорваны. Всех подданных нашей империи выдворяли в принудительном порядке в течение двух дней.
Страны находились на грани войны.
Мы возвращались домой.
Слава Богине, что я успела закончить третий курс и сдала все экзамены. Несданной осталась только практика, необходимая для перехода на четвертый курс.
На выходе из секретариата академии я столкнулась с взбудораженным Киром. Всегда элегантный, с идеальной прической, сейчас друг выглядел так, как будто наспех оделся и бежал.
– Везде ищу тебя, – с облегчением выдохнул он. – Ты забираешь документы?
– Да, – с искренним сожалением произнесла я. Мне очень не хотелось уезжать из Марилии и покидать друзей. – Нам сообщили, что до вечера необходимо покинуть территорию империи.
– Я провожу тебя, – Кир уверенно, как всегда, забрал сумку с документами, крепко взял меня за руку и повел.
Какое-то время мы шли молча. Я думала о холодной войне между нашими землями, о доме, в который приходилось вернуться, об отце, по которому очень соскучилась, и, конечно, о Джейсоне, которого через несколько дней увижу.
О чем думал Кир, не знаю. Но выглядел он задумчивым и расстроенным.
– Кир, что случилось? – с тревогой спросила я.
– Ты еще спрашиваешь! – возмутился он. – Ты уезжаешь.
Он остановился, я вынуждена была тоже остановиться.
Мы стояли в одном из коридоров САМИМ, спешащие кто куда студенты огибали нашу парочку, не обращая на нас внимания.
– Ты можешь выйти замуж за Мирита, Лорианна, – серьезно произнес Кир. – И остаться в Марилии.
– Мы расстались, Кир. Ты же знаешь, – ответила я удивленно.
– Очень зря, – раздраженно ответил друг. – Иногда совершенно не понимаю тебя.
С Миром мы недолго пробыли парой. Мирит буквально заболел мной. Он и до того, как мы стали встречаться, был влюблен в меня, а когда стали парой, стал ходить по пятам, ко всем ревновал, дрался с Киром и другими парнями без видимой причины и сразу настойчиво стал звать замуж. А еще вести себя как собственник. И чем дальше, тем сложнее становилось находить с ним общий язык, тем яснее я понимала, что не смогу его полюбить, что Мир – не мой мужчина.
Но мне было жаль его. Я помнила, как страдала по Джейсону, как разрывалось сердце из-за неразделенной любви, и хотела облегчить его жизнь. Не хотела, чтобы он страдал.
Это стало моей ошибкой. В конце концов он так измучил и меня, и себя ревностью, собственническими замашками, что мы разорвали отношения.
Для всех это было как удар молнии среди ясного неба. Особенно для мамы и тети, которые очень надеялись, что благодаря Мириту я забуду Джейсона. А тетя еще говорила, что Мирит – наследник древнего марилийского рода, у их семьи огромное состояние, он для меня великолепная партия. Уж как она это выяснила, я не знала.
Но обстоятельства сложились так, что практически сразу после нашего разрыва Марилия прекратила дипломатические отношения с Тангрией, и я вынуждена была уехать.
Все складывалось к лучшему. Иначе не представляю, что случилось бы с Миром при известии о том, что мне необходимо возвращаться домой.