«Вы открываете карты, зная, что все равно избавитесь от меня», – мысленно усмехнулась я.
– Пить, – еле слышно прохрипела я.
– Что она сказала? – встрепенулся генерал.
– Просит пить, генерал, – доложил один из солдат.
– Дайте, – кратко разрешил тот. – Только несколько глотков – ей сейчас нельзя много пить.
Мне поднесли стакан с водой, я жадно отпила несколько больших глотков.
– Ну так как, графиня, расскажете, куда спрятали артефакт императора? Поднимите ей голову, я хочу видеть лицо.
Голову резко подняли за волосы, я невольно застонала от боли. На меня смотрели черные холодные глаза генерала Мирадовича.
– Вы… обещаете… титул… графини в… Марилии? – еле ворочая языком, с запинками пробормотала я.
– Да, именем императора обещаю, – сухо ответил генерал.
– И земли… тоже в Марилии? – снова прошептала я, еле фокусируя рассеянный взгляд на убийце.
– Да. И роскошное поместье. Слово генерала.
– А… содержание? – промямлила я.
– Естественно. – Генерал подобрался, замер, впиваясь в меня напряженным взглядом.
– Как жаль… – прошептала я.
– Что? О чем вы сожалеете? Что еще вы хотите? – нетерпеливо спросил он, подавшись навстречу.
– Как… жаль, что… понятия не имею… о чем… вы… меня… допрашиваете… генерал, – еле прохрипела я пересохшим горлом, выдавливая слова.
Минуту генерал просто молчал, не отрывая от меня пронзительного взгляда. Стоял весь чопорный, идеальный, безупречный, учтивый и вежливый. Высший аристократ Марилии. Высший маг империи. Своей безупречно-правильной отшлифованной речью все это время он отдавал приказы о моих пытках. Своими сдержанными аристократичными движениями рук отдавал приказы об убийстве моих друзей.
Я насмешливо смотрела в глаза учтивому жестокому убийце, и буквально на долю мгновения что-то странное мелькнуло в холодных глазах жестокого зверя. Что-то человеческое.
Наверное, это были изумление и странное сожаление. Но, скорее всего, я все же ошиблась, – этот зверь не может чувствовать сожаление, а тем более в отношении меня.
– Лера Тубертон, расскажите то, что нам нужно, и все прекратится, – тихо произнес генерал Мирадович.
– Вы… зря… тратите… время… генерал, – прохрипела я. – Я… ничего… не знаю.
Я знала, что выдержу.
Теперь знала.
Сначала было очень страшно. И очень больно. Но прошло много времени, а я все еще держалась. Я не сдавалась. Потому что знала, что заслужила все это. Это стало наказанием за предательство, которое я совершила. А еще я поняла, что именно в этом состояла моя миссия, моя жертва. И странным образом осознание всего этого поддерживало меня и не давало сломаться.
– Лера Тубертон, вы обманули мои ожидания в отношении вас, – наконец задумчиво произнес генерал. – Тогда в военном шатре я составил о вас свое представление, но оно, к моему величайшему сожалению, не подтвердилось. Вы оказались храброй женщиной. Поверьте, я никогда не встречал таких женщин, как вы, – холодно продолжил он. – Мне будет действительно жаль, если мои люди вас убьют.
– Сочувствую… вам… генерал.
Я уже не смотрела на него. Прикрыла глаза. Я очень устала и просто висела на руках солдат, которые, словно каменные глыбы, стояли по бокам. Один из них продолжал оттягивать мои волосы назад, чтобы генерал мог видеть лицо.
– Неприятно… когда… ожидания… не… оправдываются, – с трудом добавила я, когда поняла, что генерал молчит.
Я с трудом открыла глаза и снова сфокусировала на нем взгляд.
– Если вы расскажете об артефакте и документах, даю слово герцога, слово генерала марилийской армии, что вы останетесь живы, – глухо прозвучал голос генерала.
Я начала смеяться, хрипло и истерично. Мой смех был похож на карканье вороны. Нервная дрожь стала сотрясать измученное тело.
– Спасибо… буду… иметь… в… виду, – прохрипела я с перерывами сквозь истеричный смех.
Один из солдат ударил меня в живот, я начала судорожно вдыхать воздух и кашлять.
– Жаль… не… можете… оставить… в живых… кого… убили…
Некоторое время стояла полная тишина, и только мой жуткий хриплый кашель ее нарушал. Наконец генерал, полуобернувшись к верному и преданному помощнику, бесцветным голосом произнес:
– Капитан Бейкалич, нужно как можно скорее разговорить леру Тубертон. Я устал ждать. И теперь вы можете… не только сам пользоваться ее прекрасным телом, – он сделал выразительную паузу, – но можете также отдавать ее время от времени солдатам. Прямо сейчас это сделайте.