– Ежики и зайчики – это серьезно, – с улыбкой ответил папа. – Надо и им с кем-то дружить. Добро пожаловать в семью, лера Стенфилд. – Он осторожно взял меня за руку, склонился и поцеловал легко пальчики, а я смутилась, особенно когда увидела лица домочадцев, которые уже окружили нас и тоже восторженно меня разглядывали. Матиус Сноу просто открыл рот и забыл его закрыть.
Я знала, кого они сейчас видели, и понимала, почему мой внешний вид вызывает у всех такое изумление. Сама я была поражена не меньше, когда увидела себя в зеркале.
Кто бы подумал, что идеальная укладка со спрятанной челкой, которая, оказывается, меня простила, выщипанные и подкрашенные брови, легкий макияж, подчеркнувший мои достоинства, элегантное по фигуре платье в пол из бледно-голубого тончайшего атласа, сережки в ушах и идеальный маникюр могут так изменить человека?
Из простушки я превратилась в утонченную изящную девушку – идеальную леру Стенфилд. Я не стала потрясающей красавицей, но преображение было налицо. И мне оно тоже очень понравилось.
С ностальгией я смотрела в окно экипажа на замечательную кипарисовую аллею, ведущую ко входу в дом Тубертонов. В детстве мы с Джейсоном много носились здесь, играя в догонялки и прятки.
Мама с папой тихо о чем-то переговаривались, и я, поглощенная воспоминаниями, улавливала лишь отдельные слова: «император», «Марилия», «министры», «посол». Мысленно вздохнула – все же родители переживали из-за обострившейся между двумя империями политической обстановки, а я поняла, что рада возвращению, какие бы причины этому ни способствовали.
Наконец экипаж остановился. Сердце застучало быстрее, папа вышел и подал руку маме, а затем и мне. В двух шагах от нас стояли граф и графиня Тубертон. Они улыбались нам вполне искренне, и я заметила изумление в их глазах.
– Лорианна, дитя мое, как ты изменилась! – с восхищением произнесла графиня, тепло обняла меня и поцеловала в щеку.
– Мы соскучились по тебе, – прошептала она на ухо, смутив искренностью.
Сама графиня Тубертон ничуть не изменилась. Все такая же потрясающая женщина, в элегантном темно-зеленом платье в пол, с идеальной прической и великолепными украшениями. Джейсон всегда был похож на нее, и на мгновение я засмотрелась на красавицу.
Глава рода тоже мало изменился. Такой же высокий, широкоплечий, темноволосый, без единого седого волоса. С пронзительными карими глазами, как у Кристофа.
Граф поцеловал пальчики мне и маме, тепло обнял обеих, сказав, что мы слишком давно знаем друг друга, чтобы следовать этикету, когда хочется обнять дорогих людей.
Мы прошли в дом. Огромный и величественный, белокаменный, с тремя этажами и узкими высокими окнами. Я вспомнила, как однажды мы с Джейсом умудрились разбить вон то окно на втором этаже. Именно в той комнате от нас тогда прятался Кристоф.
– Ты тоже вспомнила, Лорианна, как вы с Джейсоном разбили нам стекло в этом окне, – со смешинкой в голосе спросил отец моего друга детства, и я невольно вспыхнула, а все взрослые рассмеялись.
– Бедный Кристоф. Уж кто намучился больше всех от ваших проказ, так это он, – усмехнулась графиня.
– Не то слово! И всегда же защищал этих хулиганов, – поддержал графиню папа.
Ужин прошел тепло и весело. Мужчины вспоминали студенческие годы, мы слушали их байки. У мамы и графини не было магического образования, поэтому им тоже было интересно послушать о годах мужей в академии. Кристофа не было на ужине, он задержался в Зарданской академии магии, которая находилась в часе езды от поместья.
Потом обсудили мое поступление в САМИМ, и графиня выразила восхищение моей смелостью, а когда граф и графиня узнали, что я хочу продолжить учебу в Зардане, то оба поддержали это решение.
– Я давно считаю, что женщинам пора учиться наравне с мужчинами, – заявил граф. – Если бы у нас была дочь, то я обязательно позволил бы ей обучиться магии. Мнение о том, что женщина должна сидеть дома и заниматься хозяйством, – пережиток прошлого. Марилия хоть и закрыта от нас, но все мы знаем, насколько развита эта империя. А в ней учатся и мужчины, и женщины наравне. И даже простолюдины. Поэтому эта земля и сильна во многом.
– Женщины-маги живут намного дольше, – печально произнесла графиня Тубертон. – Вот скоро начну стареть, а ты все такой же молодой будешь.
Граф нахмурился и недовольно уставился на красавицу жену.
– Вот опять ты о своем, Джена.
– Но я же не становлюсь моложе, дорогой, – вздохнула женщина.
– Я решила тоже поступить в Зарданскую академию, – вдруг тихо произнесла мама, а все с изумлением уставились на нее. Все, кроме папы, который ободряюще улыбнулся.