– Поэтому ознакомительный путь начинается с тюрьмы для пленных тангрийцев? – в молодом голосе проскальзывают брезгливость и недовольство.
– А что ты хотел? Чтобы он начался с курорта для военного командования? – насмешливо усмехается второй. – Или сразу с орденов? – раздается приглушенный смех.
– Не смей надо мной смеяться! – холодно цедит молодой мужчина.
– Не давай повода над собой смеяться, – второй голос звучит жестко. – Знакомство начали с тюрьмы, пыточных и допросных, чтобы ты сразу понял: путь военного – это не только красивая форма и ордена за то, что ты протираешь задницу в уютном кабинете штаба.
Последовало молчание и тяжелое прерывистое дыхание.
Гулкие шаги. По каменному полу камеры.
Ближе.
Делаю еле заметный вдох – выдох и замираю.
– Кто это? – глухо спрашивает молодой мужчина.
– Военная преступница. Когда-то была красивой тангрийской аристократкой примерно двадцати лет. Два дня назад принесли с очередного допроса, не приходит в себя. Оказалась на редкость упрямой девицей.
Молчание.
– Почему так жестоко? – молодой мужчина спрашивает глухо и с явным осуждением.
– Она – враг, – ровным тоном отвечает тот, чей голос вызывает страх.
– Но она – женщина.
– На войне нет женщин, мужчин, детей, дорогой мой. Есть свои и есть враги. Если ты будешь различать среди врагов женщин и детей, стариков и старух, то никогда не станешь хорошим солдатом, – спокойно отзывается собеседник.
– Я с этим не согласен, – мрачно цедит молодой.
– Вижу. Поэтому, зная тебя, решил провести тебе экскурсию в тюрьме. На войне не должно быть лишних эмоций. Например, касательно этой женщины. Ты слышал о зеленых лучах?
– Кто не слышал о них? – вздохнул молодой собеседник. – Сколько наших солдат погибло из-за них…
– Эта женщина – одна из них. Кроме того, знает некую тайную информацию, которая может переломить ход войны. Нужно выяснить ее, но она молчит, несмотря на все… хм… допросы. Как, по-твоему, мы должны с ней разговаривать, если от ее признания зависят жизни многих тысяч марилийцев? Что выберешь в этом случае – ее жизнь или жизнь земляков?
– Ответ очевиден. Но почему не привлекли менталистов?
Медленные удаляющиеся шаги.
– Как раз хотел поговорить с тобой об этом.
– Со мной? При чем тут я?
– Ты крутишься среди принцев – братьев и племянников императора. У кого-то из них могла быть интрижка с тангрийкой? – голос звучит слишком спокойно и равнодушно, но я уже слишком хорошо знаю все его интонации и различаю напряженность.
– Не слышал. Но ты тоже «крутишься».
– Я – солдат. Когда я был в последний раз при дворе? На королевской охоте или в опере? Я воюю вместо императора и за императора. И за многих принцев.
– Да, я знаю. Нет, ничего подобного не слышал.
– Дело в том, что пленную не может прочитать ни один менталист империи. Я уверен, что у нее ментальный блок «Королевская слеза». Блок появляется после долгого ношения кольца-артефакта. Других вариантов нет. У нее кольцо могло появиться только как подарок от принца или принцессы. Ну или от императора, что невозможно. Или она могла его украсть, но никто из императорской семьи не заявлял о краже, я узнавал. Ты слышал о «Королевской слезе»?
– Нет. Хотя… Что-то очень знакомое, – добавляет он задумчиво.
– Знакомое? – настороженно уточняет старший. – Ты мог услышать о «слезе» только от члена императорской семьи.
Тяжелая дверь снова скрипит. Открылась. И закрылась за нежданными гостями.
Вдох, выдох.
Чьи были голоса? Я знала и первый, и второй, но не могла сосредоточиться, чтобы вспомнить. Кроме того, на уровне инстинкта осознавала, что должна затаиться и вести себя очень тихо.
Но почему? Кто я? И где нахожусь?
Вдох, выдох.
Я – маленькая серая мышка, поэтому меня никто не видит.
Вдох.
Выдох.
Кто я?
Проснулась я в холодном поту.
В палате горел свет – в последнее время я не могла спать в темноте. Я немного успокоилась, осознав, где нахожусь.