Моя мама, мамочка. Такая красивая, самая замечательная мамочка из всех мамулечек. Я ее так и называла в детстве - "мамулечка". Она была, как настоящая фея. Со светлыми волосами и голубыми глазами, немного полновата, особенно рядом с худой лерой Тубертон, но очень приятна внешне. Она с улыбкой отвечала графине Тубертон на ее многочисленные вопросы.
Затем я рассмотрела графиню Тубертон. Мне не хотелось этого признавать, но она была все же красивее моей мамочки. Я даже открыла рот от удивления, рассматривая ее. Она была очень худенькая с великолепной осанкой, с идеальной прической из светло-каштановых волос и прекрасными улыбчивыми каре-золотистыми глазами. И платье у нее было нежно-желтое с белыми накрахмаленными ажурными манжетами. Я никогда не видела таких красивых платьев у мамы.
- Лерина Лорианна, закройте рот, пожалуйста, - тихо произнесла сидящая рядом гувернантка, лира Грин. Смущенная, я захлопнула рот. Фи, как некрасиво себя веду. Украдкой посмотрела вокруг и с досадой увидела, что оба мальчишки, сыновья красивой графини, сидят напротив, смотрят и ухмыляются.
Они явно заметили мой восторг и открытый рот, и я показала им язык, а они рассмеялись в голос, заговорщицки пересматриваясь. Я передёрнула худенькими плечиками и гневно сверкнула на них глазами.
Это были два брата, сыновья графа и графини Тубертон: Джейсон и Кристоф. Джейсону шесть лет, Кристофу уже девять. Кристоф казался очень взрослым и я не обращала на него внимания, а с Джейсоном мы с любопытством пересматривались. У него необычные ореховые глаза с длинными черными ресницами, совсем как у графини Тубертон, красивые вьющиеся каштановые волосы, тоже как у графини, и вообще он - ее маленькая копия. Какое-то время я его внимательно разглядывала и вдруг поняла, что маленькое детское сердце начало взволнованно биться, как маленькая птичка в клетке.
Джейсон тоже с интересом меня рассматривал, хотя выражение лица оставалось насмешливым и высокомерным.
- Лорианна, покажи Джейсону и Кристофу свою детскую комнату, - попросила мама, нежно улыбаясь.
Однако я не стала слушаться, осталась сидеть на месте, хитро исподтишка наблюдая за братьями. Насмешливый взгляд Джейсона удерживал меня. Мамины брови удивленно приподнялись.
На самом деле я очень хотела поиграть с маленькими гостями и показать свою детскую игровую комнату, но ноги стали ватными, я боялась встать и упасть и снова вызвать смех братьев.
- Ты мелкая и некрасивая, а ещё вредная и плохо воспитанная девчонка, но дружить с тобой я так и быть буду -- все равно в этом захолустье больше не с кем, а мне жутко скучно, - напыщенно и громко вдруг произнёс Джейсон, смотря на меня.
Он встал и подошёл ко мне ближе. Я вспыхнула, возмущение охватило меня.
- Джейсон! – одновременно воскликнули его разгневанные родители.
- Что за манеры! - граф Тубертон, высокий стройный мужчина с резкими чертами лица, с карими глазами и темными волосами недовольно нахмурился.
Кристоф же весело рассмеялся, довольный представлением, которое устроил младший брат.
А я, возмущенная и оскорбленная до глубины души, вскочила и схватила со стола, рядом с которым сидела, первое, что попалось под руку, и ударила мальчишку по голове. Он отшатнулся, схватился за голову и застонал от боли.
Я рассекла ему бровь, потекла кровь, смешиваясь с остатками кофе, поскольку я ударила его кофейной чашкой из маминого любимого розового сервиза.
Все повскакивали с мест и закричали, а Джейсон, держась за разбитую голову, хмуро произнес:
- Наглая и злая! Безмозглая дура! Радуйся, что ты девчонка! Я не бью дур!
Но он тогда так и не заплакал, хотя ему явно было больно. Это я хорошо запомнила.
Вокруг начался хаос. Наши родители окружили нас. Его мама осматривала его голову, моя мама что-то возмущенно выговаривала мне, наши отцы приносили друг другу извинения, а мы стояли и испепеляли друг друга взглядами, пока меня не увели из гостиной.
Я тогда очень испугалась. И своего гнева и за самого мальчика. Такое поведение было не типично для меня. Обычно я не выходила из себя и никогда еще никого не била. Но этот мальчик просто взбесил меня - я хотела с ним подружиться, а он грубо обидел меня, хотя никто и никогда меня не обижал.
Меня тогда наказали. Увели из гостиной, заперли в комнате и неделю не разрешали кататься на любимом пони. Но родители не могли долго сердиться, чтобы я не вытворила, и скоро заточение закончилось.
Глава 8