— Вы помните начало нашего вчерашнего разговора? – поинтересовался он.
Я молча кивнула, не в силах произнести и звука — почему-то от внезапно охватившего страха спазм сжал горло.
— Тогда мне не стоит угрожать вам снова? – улыбнулся он одними губами. Холодные глаза внимательно наблюдали за мной.
— Не стоит, — еле слышно пробормотала я, загипнотизированная его холодными серыми глазами.
— Тогда приступим. И помните, что ложь я почувствую. Это особенность моей родовой магии.
Затем он все же поставил стул поближе к кровати, сел на него и спокойно так спросил:
— Куда вы дели артефакт подчинения?
Я недоуменно уставилась на него.
— Я ничего не знаю о нем, — честно ответила я.
— Что произошло с документами на имя вашего главнокомандующего? — вопрос был задан спокойным скучающим голосом.
И снова я не знала на него ответ.
— Я не знаю.
— Не знаете или не помните?
— Я вспомнила только то, что произошло со мной до 16 лет, — честно призналась я. — Больше я ничего не вспомнила.
Какое-то время министр молчал и сверлил меня внимательным взглядом. Стало казаться, что холод страха успел проникнуть до самого сердца, когда он все же заговорил.
— Вы говорите правду, демоны вас возьми, — тяжело вздохнул он. — Какое разочарование! — все же не сдержал он раздражённое восклицание.
Министр порывисто встал и отошел к окну, некоторое время стоял ко мне спиной, и я заметила, как он напряжен.
Второй человек в Марилии смотрел в окно на улицу, а я подумала, интересно, какая там погода и вообще какое сейчас время года? Я совсем потерялась во времени, даже не помню, какой сейчас год. И до сих пор не спросила об этом ни у атера Кирстана, ни у сестры Таисии.
— С чем вы связываете то, что воспоминания у вас только до шестнадцати лет, лера Тубертон? — резко развернулся ко мне атер Турнович. Холодные серые глаза снова колюче впились в мое лицо — он словно хотел проникнуть ко мне в голову, в мой мозг и вывернуть его наизнанку.
— В шестнадцать лет у меня произошла сердечная трагедия, которая очень сильно в дальнейшем отразилась на моем и моральном, и физическом состоянии. Я чуть не умерла. Поэтому предполагаю, что сейчас — это защитная реакция организма, — как можно спокойнее ответила я — в принципе, я была готова к этому вопросу.
— Сердечная трагедия? Вы серьезно? Разве мало в вашей жизни трагедий? — раздраженно процедил атер Турнович. — Почему вы так считаете?
— Это было первое жестокое разочарование в жизни, — тихо ответила я. — Возможно поэтому. Больше у меня нет объяснений.
Министр снова внимательно оглядел меня.
— И снова вы говорите правду, — несколько разочарованно выдохнул он и стал мерить комнату нервными шагами, размышляя о чем-то.
Я настороженно наблюдала за крепкой высокой фигурой. Так прошло некоторое время, я снова устало прикрыла глаза, уставшая от его мельтешения.
Нервные у меня посетители — все хотят измерить мою маленькую палату шагами.
— Не буду скрывать от вас, лера Тубертон, что вы обладаете очень нужной для императора Марилии информацией, — наконец остановился военный министр напротив меня. — Именно поэтому вы до сих пор живы, лучшие целители империи занимаются вашим лечением, вас охраняют, словно принцессу Марилии... И именно поэтому мы постарались сделать все возможное, чтобы предотвратить ваше убийство.
Я почувствовала, как меня охватывает волнение и паника.
— Вы обладаете информацией, где находится артефакт, принадлежащий нашему императору, и похищенный вами же во время военных действий при осаде вашего города-крепости Зардан. Также вы обладаете информацией, где находятся документы, отправленные от имени нашего императора на имя вашего главнокомандующего, и также похищенные вами, — атер Турнович сделал внушительную паузу. — Вы должны это вспомнить, и тогда, возможно, ваша жизнь изменится к лучшему.
— Только я обладаю данной информацией? – осторожно поинтересовалась я, ошеломленная его словами.
— На сегодняшний день… только вы, — сухо ответил министр.
— Тогда кто хотел убить меня и зачем, если я нужна вам живой? — спросила я с подозрением.
— Вас должны были убить люди генерала Мирадовича, по его приказу, — раздраженно ответил атер Турнович. — Зачем? Затем, что мы не должны были узнать, о чем капитан Бейкалич допрашивал вас в течение всего времени, которое вы находитесь в плену. К сожалению, генерал Мирадович затеял свою тайную игру против императора, которую уже проиграл.