- Что? - спросила я удивленно, смущаясь .
- Ты все- таки совсем не умеешь целоваться, Лори, - счастливо произнёс он, а затем подхватил на руки надувшуюся меня и закружил вокруг себя, радостно смеясь. И я, видя, как он счастлив, тоже тихо и радостно рассмеялась.
Но тут я заметила из окна комнаты тети, которое как раз выходило на улицу, два любопытных белых лица, выглядывающих из- за занавески. Мама и тётя, выключив свет, наблюдали за нами. Возмущённая их поведением, я перестала смеяться и с укором уставилась на них. Их лица тут же исчезли, а Мир, тоже их заметив, сказал:
- Не сердись, милая, они просто любят тебя и переживают.
- Подглядывают, - обвиняюще произнесла я.
- Потому что переживают, - улыбнулся Мир, - и любят тебя. И я люблю тебя,- он крепче прижал меня к себе.- И тоже всегда буду переживать за тебя.
Я ласково погладила его по щеке, а Мир нежно поцеловал мои пальчики.
"Правильно, что я решила дать нам обоим шанс на счастье, - с удволетворением подумала я тогда. - Оказывается очень приятно, когда тебя любят, обнимают и целуют".
Марилия. Весна 3199 года.
В САМИМ на старших курсах уже не так много времени занимала учеба. Преподаватели уже знали кто и на что из студентов способен, не сильно мучали сознательных, поэтому у нас стало больше свободного времени. Я продолжала участвовать в академических спектаклях, а еще с друзьями занялась волонтерской деятельностью.
Мирит, Кеннет и две девчонки из нашей компании,Тания и Жанна, взяли покровительство над кошачим приютом. Мы с девчонками тогда пищали от умиления, тиская бедных котят и кошек, которые там жили, никому не нужные. Мы все помогали работникам приюта, кормили животных, чистили им клетки, играли с ними. Сначала парни насмехались друг над другом, Кенет брезгливо морщился,а потом Кенет забрал одного котенка с собой, влюбившись в него с первого взгляда.
Позже в один из дней Кир насмешливо произнес, что раз всем понравилось ухаживать за бездомными кошками, то надо обязательно позаботиться и о бездомных детях - это намного важнее. Я тогда испытала жуткую гордость за него, ведь это предложил избалованный папенькин сынок. Все ребята ответственно отнеслись к его словам и оказалось, что в столице пять приютов для детей. Нам понадобилось достаточно много времени, чтобы все посетить и узнать об их проблемах. От помощи никто не отказался, а парни еще и приличные чеки выписали в качестве материальной помощи.
Вспомнила, как в первый такой день посещения детского приюта Кир жутко напился, а позже признался, что ему стало очень стыдно от того, сколько денег он тратил на развлечения, когда тут рядом, в двух шагах от него детям иногда нечего было есть.
После этого Кир вдруг резко посерьезнел и совсем перестал употреблять дурманящую травку, которая стоила очень много.
- Я был такой дурак, Лори, - признавался он. - Мирит давно бросил и меня уговаривал, но я только смеялся. Но теперь все, табу. Все лишние деньги, которые родители выделяют мне на содержание, буду отдавать в детский приют.
Конец весны 3199 года.
В столицу Марилии пришел караван из далеких Свободных земель и принес в город страшную болезнь, брюшной тиф, от которой умерло уже несколько человек. Мама Кира тоже непонятно где ее подхватила и мы всей нашей дружной компанией, чтобы поддержать Кира, отправились в самый главный храм столицы - Храм Великой и Пресветлой Многоликой Богини Матери - в который съезжались паломники не только со всей Марилии, но и со всего магического мира Вериус.
Это был самый величественный и прекрасный храм в мире, который был похож на дворец и поражал роскошью белого мрамора, витражными окнами и великолепными скульптурами небесных прислужников Богини Матери – величесвтенных старцев и строгих матрон, стоящих по периметру храма. В центре храма стояла огромная и прекрасная скульптура Богини Матери, отлитая из золота.
Каждый из нас молился о своем и о том, чтобы мама Кира выжила.
Когда выходили из храма, я подала монетку слепой старушке, а та приняла ее и неожиданно сильной рукой схватила меня за рукав академического платья. Я удивленно вскрикнула. На мой крик ребята, которые уже прошли вперед, оглянулись и, удивленные, вернулись.
Слепая старушка продолжала крепко меня держать и что-то бормотала. Она была одета в белый просторный балахон с капюшоном, из-под которого ниспадали на грудь распущенные седые волосы. В руке держала клюку, которой стучала, видимо, перед собой при ходьбе.