Срываюсь к шкафу. Распахнув дверцы, скидываю все ее шмотки в вытащенный чемодан. Она не сводит с меня испуганного взгляда, жмется к стене.
Хватаю чемодан, вытаскиваю его в коридор. Нах*й. Меня это все достало. Закидываю в свою комнату и возвращаюсь к ней.
Когда подхожу, она закрывает лицо руками. Чего ждет от меня? Что ударю? Сделаю больно? Хватаю ее, она взвизгивает и начинает плакать. Забросив на плечо, несу к себе. И только, когда мы оказываемся в моей комнате, отпускаю. Закрываю дверь на замок.
- Прости, Батур… Я так хотела тебя увидеть, мне было так страшно. Я не думала, что они попытаются это сделать… - подбородок дрожит, слезы катятся по красивому лицу.
Внутри все резонирует от гнева.
- Больше ни шагу одна, поняла?!
Кивает, все еще напугана.
- Живешь здесь, спишь в этой постели, все ясно?
Я знаю, что пугаю ее.
Снова кивок.
- Сюда иди…
- Не нужно, - слетает испуганное с ее губ.
Да конечно, бл*ть! Я сорвался с другого города, несся сюда, сгорая изнутри от мысли, что ее там на куски порвал какой-то ублюдок, а она «нет». Игры кончились.
- Я сказал, сюда иди.
Хаят делает шаг, а я понимаю, что больше не секунды не хочу ждать. Срываюсь к ней навстречу. Хватит, бл*ть, с меня этого дерьма.
Протягиваю руку, обхватив ее шею, притягиваю к себе. Боится, но не противиться, дает делать все, что я хочу. Подхватываю ее под бедра, и бросаю на постель. Она отползает к изголовью, а я расстегиваю ремень, скидывая с себя тряпки.
- Даже не смотри на меня так… Даже не смей …
Меня за*бал ее вечный страх. Я больше не стану сдерживаться.
Нависаю над ней, резким движением, срываю с нее платье. Ткань под моими пальцами трещит, она боится, но мне пох*й на все. Всасываю губами ее сосок, она стонет, выгибается ко мне. Ведьма – дрожит, плачет, а меня торкает похлеще чем стоны самых изощренных шлюх. Кусаю ее сочные алые губы, срываю с них тихие хрипы, а сам понимаю, что уже накрыло окончательно. Вижу только цель, хочу взять ее. Хочу сделать своей.
- Говоришь, меня ждала? – спрашиваю шепотом, продолжая ласкать языком ее кожу. Вкусная, маленькая чертовка.
- Очень, - отвечает в перерывах между поцелуями.
Знаю, что должен быть нежным, но не могу. Кусаю ее бархатную кожу, спускаюсь по шее, к животу. И этот еб*чий запах спелой яблони – башню срывает. Моя. От кончиков волос до кончиков пальцев - вся, насквозь, каждой клеткой тела.
Подцепляю пальцем белье. Замирает, смотрит испуганно, но я этого не вижу, не замечаю. Развожу ее ноги шире, даю ей последний шанс. Поднимаю глаза и замираю. Если скажет сейчас, что не хочет, уйду. Разнесу нах*й весь клуб, но не притронусь. Она молчит. Только губы кусает в волнении. И помимо страха я вижу в ее глазах желание.
Прикусываю ее губы, врываясь в нее. Это слишком охерено. Она как чертов гашик – уносит так, что разум к чертям отключается.
Ее запах, слишком сладкий. Он сжигает мои легкие изнутри. Ее стоны – лучшая музыка. Она такая тугая… Выхожу из нее, для того чтобы ворваться снова на полную мощность. Она меня с ума сводит. Взгляд ее затуманенный, а когда вижу ее кровь на своем члене – последние клеммы срывает. Сжимаю пальцами ее белую кожу, вбиваюсь в нее, потеряв всякий контроль. Все остальное сейчас не имеет значения. Все исчезает.
Я не слышу ее плача и стонов, я не понимаю, что делаю ей больно. Это как чертово наваждение или морок. Накрывает похлеще кокса. В какой-то момент все становится слишком на пределе, и я взрываюсь в нее. Меня трясет – такого не было еще ни разу. И я не сразу прихожу в себя. А когда это происходит, вижу слезы в ее глазах.
Она кусает губы, дрожит, а я ублюдком себя чувствую.
- Иди ко мне, - глажу ее тело, смотрю на капли крови на простыне и понимаю, что это не просто трах. Не-е-ет. Это нечто большее. Я погряз с головой в ней, в ее запахе, в ее поцелуях и стонах. Она – мой кайф. То, ради чего я и убить смогу.
Прижимается ко мне, ее тонкие пальчики гладят мою спину. А я прикрываю глаза, чтобы не смотреть. Знаю, что не сдержусь. Пошлю все к чертям и снова возьму ее. Я не хочу ей делать больно. Она должна отдохнуть. Маленькая, худенькая Хаят… Та, кого я никому не отдам. Чистая, искренняя –единственное белое и незапятнанное, что есть в моей грязной жизни.
***
3 месяца спустя
- Вы считаете, что наша компания должна нарушить все мыслимые и немыслимые правила и пойти на уступки для российских покупателей?
Ситуация накалялась. Изначально совещание планировалось в лайтовом режиме. Я должна была описать дальнейший курс действий, но, кажется, здесь никогда не будет просто. Каждое мое предложение, буквально каждое слово воспринималось в штыки советом директоров. Ладони начинали потеть, и я понимала, что за каждый пункт придётся сражаться. В моих руках, сверху папки лежал телефон. На него только что пришло сообщение от Батура.