— Прячься, идиотка, прячься! — Он хватается за лицо и оно исчезает глубине комнаты. Я кое как вылезаю из кустов, едва не крича от жалящих меня острых шипов, но несмотря на боль, я чувствую подлинное торжество, зажимая руке медальон, как подтверждение моего подвига.
ПОднимаю взгляд вверх и вижу, как огромный черный дракон взмахивает крыльями и летит все выше, в самые свинцовые тучи, словно желая раствориться в них.
Теперь я знаю про этот мир чуть больше. В нем есть драконы. А если есть драконы, значит должны же быть и бесстрашные рыцари? Благородные принцы и все такое?
С неба в один из амбаров бьет ослепительная молния, врезаясь в громоотвод. Грохот стоит такой, что кажется земля сейчас расколется надвое.
И словно по команде дождь начинает лить с неба с такой яростной силой, будто ненавидит всю землю и хочет ее утопить.
Я остальзываюсь на мокрой траве и бегу к какому-то амбару вдали от особняка, пока есть возможность и никто из слуг Альфреда не обращает внимания. И вдруг в небе снова появляется дракон, он разрывает тучи и сквозь них прорывается яркий луч ослепительного солнца, который бьет мне прямо в лицо.
На мгновение я останавливаюсь, словно завороженная, не в силах оторвать взгляда от невероятно завораживающего зрелища.
Лучи солнца играют искристыми бликами на струях дождя и на глянцевой сверкающей черной чешуе дракона, время словно бы останавливается, давая мне насладиться этой прекрасной и одновременно пугающей картиной.
В следующую секунду небо снова заволакивает и я слышу сквозь грозу и дождь взмахи огромных крыльев и тот самый оглушительный рев, пробирающий до самых костей.
Дракон приближается и изрыгает из пасти ослепительный столб огня, в одно мгновения сжигая до тла постройку, к которой я бежала, чтобы укрыться.
Хорошо, что не успела добежать.
Чудовище приземляется, взрывая огромными когтями землю, и хватает лапами брыкающуюся корову обезумевшую от страха, а потом заглатывает ее полностью.
Дальше я уже не смотрю. Падаю в высокую мокрую траву и закрываю голову руками.
Это какой-то дурной сон. Все это не по настоящему. Этого не может быть.
Я шепчу про себя непонятные слова, то ли молитву, то ли мантру, пытаясь забыть то, что только что видела, пытаясь представить, что меня здесь нет.
— Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет сном, пусть я проснусь и все будет хорошо.
Я не знаю, сколько лежу так. Но дождь постепенно стихает, из оглушительного ливня превращаясь в обычный, теплый летний дождь.
Вздрагиваю, слыша рядом с собой шаги. Кто-то идет по траве, и кажется, идет в мою сторону.
Едва не издаю громкий стон от досады.
Не успела. Был такой хороший шанс, а я не успела удрать.
— Кто это у нас тут? — слышу я низкий, бархатный мужской голос. Это не голос Алфреда, и точно не голос кого-то из его слуг.
Поднимаю лицо и убираю мокрые пряди, чтобы разглядеть незнакомца.
Высокий широкоплечий мужчина с пронзительным взглядом голубых глаз медленно идет в мою сторону. Жесткая мокрая трава хлещет по его ногам. Длинные темные волосы ниспадают на плечи.
Подойдя ближе мужчина склоняется надо мной и смотрит с усмешкой и любопытством. Он протягивает мне свою мускулистую руку,с отчетливо виднеющимися реками вен.
— Дай руку, малышка, нечего лежать в грязи.
— Там дракон. Огромный, черный дракон, — шепчу я дрожащим голосом. — Он улетел?
— Не бойся, девочка, дракон не причинит тебе вреда, — говорит он и странно ухмыляется.
— Так вы что же, прекрасный принц, получается?
— Принц? — он удивленно поднимает бровь, а потом пожимает плечами, — Можешь называть меня и так.
4
Бдительность, убаюканная его бархатным голосом и приветливой полуулыбкой, совершенно исчезает, и я протягиваю руку, чтобы он помог мне подняться. Кем бы он ни был, он пока единственный мужчина в этом мире, кто не начал знакомство с избиения.
Я встречаюсь взглядом с его пронзительными голубыми глазами и не могу оторваться. Мне кажется, что в них я вижу отражение бесконечно глубокого моря и бескрайнего неба. Так, наверное, кролик смотрит на удава. На очень красивого удава.
— Обижают тебя тут? — спрашивает он, снимая один из застрявших в платье шипов, а потом чуткими пальцами трогает синяк на моей скуле.
— Обижают… — говорю я, чувствуя себя маленькой девочкой, дрожа, когда он касается меня пальцами. То ли от холода, то ли от чего-то ещё, в чём себе не признаюсь.