— Кровь носом пошла, — бормочет Альфред. — Поганый дракон, из-за него я перенервничал.
Альфред бросает на меня странный взгляд, прижимая платок, постепенно пропитывающийся красным.
— Отведите жену домой, — бросает он и, отвернувшись, спотыкаясь и пошатываясь, бредет прочь, словно пьяный.
— Может, хочешь забрать медальон, муж мой? — кричу я ему вслед, чувствуя невероятный прилив сил и восторга. — Вот он. Ты же так его хотел!
Альфред оглядывается. Его глаза полны злобы, и я вижу, как в них полопались сосуды. Но он не отваживается ничего говорить при слугах. Он точно понял, что произошло, каким-то образом удар, который он нанес мне, достался ему самому. Но здоровяк предпочел сделать вид на людях, что у него пошла носом кровь.
— Оставь себе, Летиция, мне он без надобности.
По его взгляду я вижу, что пожалею о своей выходке позже, но сейчас я чувствую подлинное торжество, глядя в удаляющуюся спину мужа. Он отыграется. Я еще не знаю как, но подлец что-то уже обдумывает. По его глазам это было видно. И мне нужно быть очень внимательной.
Чувствую, как меня касается чья-то рука.
— Простите, вас велено отвести в дом.
— А хватать меня тоже велено? — спрашиваю я, все еще чувствуя волну куража, которая так меня и не покинула полностью.
Похоже, мой взгляд оказался очень красноречивым, и любимый слуга Альфреда предпочел за лучшее разжать пальцы и ограничиться жестом, приглашающим пойти за ним следом.
— Давайте, мы вас отведем, тут небезопасно, — говорит он, пряча от меня глаза.
Небезопасно, конечно, в доме мужа мне было очень безопасно. Этот хмырь прекрасно знает о привычках Альфреда. Но делает вид, что все тут пекутся о моем благополучии.
Когда остаюсь одна в своей комнате, стягиваю с себя изодранное платье и с удивлением отмечаю, что на моем теле не осталось никаких следов от сотен шипов кустарника, в который я упала. Ни царапинки, кожа совершенно чистая и здоровая, как будто даже светится изнутри, словно я сходила на какие-то невероятно оздоравливающие процедуры.
Поворачиваюсь спиной и смотрю в зеркало на свою спину, и тут впервые замечаю татуировку. Точно такую же, какая появилась на мне еще в моем мире, до моей смерти. Она на том же самом месте и выглядит точно так же. Именно к этому месту прикоснулся незнакомец, заставив меня улететь на седьмое небо от странного укутывающего блаженства.
Теперь его слова обретают новый смысл. Метка. Вот что это такое. Так отмечают коров, чтобы понять, кому они принадлежат. Но есть не такое приятное слово для этого. Клеймо. Меня заклеймили еще в моем старом мире, и я оказалась в этом с точно такой же меткой.
Что если это как-то связано? Что если я попала именно сюда из-за нее?
Голова идет кругом от этих безумных мыслей. Какой-то мужик меня заклеймил и назвал своей собственностью, да еще и задание дал. Да чего он о себе возомнил?
Стискиваю кулаки от досады, глядя на свое отражение. Впервые у меня появляется возможность как следует себя разглядеть. На лице больше нет синяка, который оставил Альфред, так что я вижу в отражении пышущую здоровьем юную девушку с очень красивым и женственным лицом.
Густые светлые волосы не испортила даже беготня под проливным дождем. Нужно признаться, что тело, в которое я попала, весьма, если можно так сказать, качественное, да простит меня Летиция, где бы ни была теперь ее душа, за такое потребительское отношение. Остается только надеяться, что она попала в какой-нибудь другой мир, где по небу не летают драконы, а женщин не считают собственностью, которая хуже коровы. Коров хотя бы не избивают почем зря.
— Летиция! Открой немедленно! — слышу я голос мачехи из-за двери. — Ты что натворила, скверная девчонка?
Быстро надеваю домашнее платье, готовясь выпалить все, что я думаю в лицо этой мерзкой тетке. Но пока я одеваюсь, она сама умудряется отпереть дверь. А я-то, наивная, думала, что если я заперлась, то это надежно. Ну конечно, держи карман шире.
Едва увидев меня, она делает страшные глаза и тут же оказывается рядом. Стиснув меня за плечи руками, она начинает трясти меня, заливаясь слезами.
— Неблагодарная. Бессовестное чудовище, не такую дочь я растила! Не такого итога я ждала! Мне сказали, что ты выпрыгнула в окно, словно какая-то бродячая кошка, сказали, что убежала от мужа и подвергла его жизнь опасности. Он едва не угодил в лапы дракону, пытаясь спасти тебя и только чудо уберегло… Из уважения к твоему покойному отцу я всегда старалась сделать для тебя все, сделать тебя воспитанной, хорошей женой и матерью, вложить в тебя всю любовь, которой во мне, видят боги, неисчерпаемое количество. Но тебе все ни по чем, ты предала меня, предала память своего отца и предала все непосильные труды…
Я чувствую, что еще один рывок, и шея у меня отвалится. Похоже, о личном пространстве тут ничего не слышали. Что же, придется что-то с этим делать.
От ее тряски и монотонных причитаний в голове начинает гудеть. Знаю я, о каких трудах она твердит. Память Летиции услужливо подбрасывает мне все случаи, когда ее подвергали бесконечным унижениям, наказаниям и заставляли работать без отдыха, занимаясь шитьем, пока она не падала в изнеможении. А мачеха со своим мужем, тем временем, распивали чаи и обсуждали то, какая она неблагодарная бессовестная девчонка, и какие они благодетели, что не выбросили ее на улицу, как сделала бы любая другая, не такая сердобольная семья на их месте.
Ну сейчас я тебе все выскажу.
Чувствую, как внутри начинает нарастать праведный гнев, который требует выхода.