— Ты не заберешь их обратно, но мы, черт возьми, точно уезжаем, или я утащу тебя наверх и найду свободную комнату.
Я поджала губы, чтобы не рассмеяться, в то время как мышца на его челюсти ходила ходуном от раздражения, что мы находимся в нескольких милях от дома.
— Я возьму сумочку, — наконец сказала я и попыталась вывернуться из его объятий. Даллас крепче сжал мою талию, затем, медленно ухмыльнувшись, наклонился и коснулся моих губ поцелуем, прежде чем отпустить.
Прощание заняло пять минут, после чего Даллас посадил меня в грузовик и поехал по грунтовой дороге, ведущей с ранчо. Мне хотелось, чтобы у него был один из тех старых грузовиков с многоместными сиденьями, чтобы я могла сидеть рядом с ним, пока он вел машину, но мне пришлось довольствоваться лишь его рукой на своем бедре, пока он колесил по темным проселочным дорогам, направляясь к межштатной автомагистрали. Я улыбалась про себя, вспоминая его реакцию на мое признание, но тут Даллас рявкнул: «Сукин сын». Я подняла глаза на удивление в его голосе, как раз вовремя, чтобы увидеть свет фар, и в тот момент в нас врезался другой грузовик. От столкновения я ударилась головой о лобовое стекло, наш грузовик перевернулся, несколько раз кувыркнувшись, прежде чем остановиться в овраге.
Глава 20
Паркер медленно выдохнул серый дым, отправляя его клубы в лунный свет. Никотин помогал ему сосредоточиться, чтобы попытаться проникнуть в разум убийцы.
— Ты фантазируешь о них, не так ли, больной сукин сын. Лежишь ночью без сна, обхватив рукой член, и кончаешь от воспоминаний о своих убийствах.
Просматривая фотографии Джанин Ди, он снова отметил, что ее руки и ноги были привязаны к изголовью и изножью кровати, и Паркер ощутил, как начало повышаться кровяное давление. За все годы работы в ФБР он ни разу не был знаком ни с одной из жертв, убийства которых расследовал. Конечно, он не были для него безликими, но он умел держаться отстраненно для выполнения своей работы. Эту жертву он знал, пусть и недолго, но это изменило для него правила. Он встретил Джанин в полицейском участке и видел ее с подругами на улице после ужина с Николой. Поэтому необходимость найти этого убийцу была сильнее, чем за многие годы до этого.
— Тебе нравится власть, контроль, который ты имеешь над ними, ты хочешь, чтобы они были покорными, — прошептал он, закрывая глаза. — Господин, — прошипел он, вспоминая убийство Мелиссы Вебстер и слово на зеркале.
Паркер вернулся к файлам первых жертв и еще раз отметил, что всех их связали по ногам и рукам. На стенках ануса и влагалища имелись разрывы, что указывало на то, что за несколько часов до смерти у них был грубый секс.
— Господин, — повторил он, — ты находишь своих жертв в Интернете и доминируешь над ними, прежде чем убить. Ты считаешь себя их господином, а их — рабынями? Да, Шокли? Ты живешь в квартире с тонкими стенами и без места для игр, так куда же ты их увозил, больной ублюдок?
Паркер разложил фотографии вскрытия шести жертв на краю кровати и отошел, пристально разглядывая. У первых трех имелись одинаковые следы от связывания. Для фиксации использовались широкие полоски, вероятно, кожаные манжеты. Он еще раз просмотрел отчеты на предмет каких-либо улик, обнаруженных на телах. Только на теле Уайт-Клайн нашли волос, по которому спешно искали совпадение по базе ДНК, но никаких частиц, которые могли бы дать подсказку, где искать место преступления, не было. На телах нашли лишь следы неочищенной нефти, которые, как они установили, остались от земли, где жертвы были захоронены.
— Нефтеперерабатывающие заводы сливают нефть в землю, — пробормотал Паркер, просматривая отчет, — три из них находятся в пределах мили от свалок. Господи, вот только в Техасе или Оклахоме такие доказательства ни хрена не значат.
Еще раз просмотрев отчеты, он отметил, что все друзья и члены семей жертв заявляли, что те переписывались с мужчинами на сайтах знакомств, но на момент исчезновения не знали, встречались ли они с кем-то. Это и то, что все жертвы блондинки и щедро одарены Богом, было единственным, что объединяло женщин.
Мобильный Паркера звонил, пока он изучал материалы дел. Он вытащил телефон и ответил.
— Паркер, — сказал он, отвлекшись.
— Он забрал ее, — проревел Вон по линии.
Паркер на мгновение растерялся, но его глаза сузились, когда до него дошел смысл слов. Была только одна «она», которая могла вызвать у Вона панику.
Зеленые глаза и ангельское лицо Николы всплыли в его памяти, и он крепче сжал телефон.
— Где? Когда? — рявкнул Паркер.
— Двадцать минут назад. Сукин сын ждал, когда мы уйдем с поминок. Мы ехали по проселочной дороге. Он появился из ниоткуда с выключенными фарами и протаранил мой грузовик, столкнув нас в овраг, — проревел Вон с явной паникой в голосе. — Я застрял. Не смог дотянуться до гребаного пистолета, а он утащил ее с места аварии и уехал. Мне нужно, чтобы ты, черт возьми, немедленно сказал мне, куда он ее везет. Твоя команда экспертов должна вытащить головы из задниц и указать мне местоположение, — гремел Вон.
— Вон…
— Клянусь Богом, если ты и твоя команда… я не могу потерять ее… — процедил Вон сквозь стиснутые зубы, почти теряя контроль над эмоциями.
Паркер перестал слушать; у него была способность отключаться от людей в стрессовых ситуациях, чтобы сосредоточиться, когда время поджимало. Он раскладывал по полочкам все, что знал о Шокли.
Он связывал их, но не затыкал им рот — ему нравилось слышать их крики, а это значит, ему требовалось уединенное место. Ему не хотелось носить тела далеко от места убийства, но их нашли в полях на западном берегу реки Арканзас. На телах не было обнаружено ничего, кроме неочищенной нефти, которая распространена в этом районе…
— Неочищенная нефть, — пробормотал Паркер.
— Что с ней?
— Она была на трёх первых жертвах, на спине, но не на груди. Неочищенная нефть… неочищенная нефть бесполезна, пока не подвергнется обработке. Как, черт возьми, мы это упустили? Вон, перед смертью они контактировали с неочищенной нефтью. Нефть в земле, где хоронили тела, должна была быть переработанной, а не сырой. Он держал их в каком-то заброшенном месте, где обрабатывают сырую нефть.
— Нефтеперерабатывающий завод, — в унисон крикнули Паркер и Вон.
— Он отвозил их на заброшенный нефтеперерабатывающий завод POCO, — прошептал Вон. — Господи, он едва отъезжал на милю от места убийства, чтобы их захоронить.
— Ты сейчас в пути? — спросил Паркер, собрав фотографии, разложенные на кровати, и сунув их обратно в папку.
— Я взял грузовик ее брата, когда он прибыл на место аварии. Я примерно в десяти минутах от нужного места. Если доберетесь туда раньше меня, действуйте тихо. Никаких сирен. Он убьет ее, если узнает, что попал в ловушку.
— Заметано. Я сделаю пару звонков и встречу тебя там, я сам минимум в десяти минутах, — выпалил Паркер, направляясь к входной двери.
Паркер сделал паузу, когда подошел к выходу, и вопреки здравому смыслу сказал Далласу:
— Вон, он не торопится с женщинами, не бросится сразу убивать ее, если его не спровоцировать.
На другом конце линии воцарилась тишина, пока Вон обдумывал эту информацию, и Паркер услышал, как он глубоко вздохнул, прежде чем ответить.
— Паркер, если он хоть пальцем ее тронет, я убью его. Так что тебе лучше приехать туда раньше меня, — предупредил Вон таким тихим и убийственным голосом, что Паркер понял: он не разбрасывается ложной бравадой.
— Если он хоть пальцем ее тронет, я сам его убью за тебя, — поклялся Паркер и говорил серьезно.
Знакомство с жертвой сделало теперь дело личным. У Шокли теперь было только два выхода. Либо сдаться без боя, либо покинуть то место в мешке для трупов. Паркера устраивал любой расклад, но второй вариант ему принес бы больше удовлетворения.