Я попыталась кивнуть, но тело не подчинялось. Когда он опустил меня на пол, я вскрикнула, выгнувшись от боли, а он стянул с себя рубашку и придавил ею мои раны.
В тот момент, когда я закричала, в дверь с пистолетом наготове ворвался Паркер.
— Детка, смотри на меня, не спускай с меня глаз, — приказал Даллас, и я сосредоточилась на его медовых глазах с зелеными крапинками.
Это были самые красивые глаза, которые я когда-либо видела, но сейчас они смотрели дико, выдавая потерю контроля. Он был в ужасе. Мой темный и опасный военачальник боялся до глубины души.
— Услышал твой звонок по радио, «скорая» будет здесь менее чем через пять минут, — заявил Паркер, когда Даллас погладил меня по лицу. — Вижу, с Шокли ты разобрался.
— Да, и если хочешь изъять мой значок из-за убийства, забирай его, — выдавил Даллас, — мне плевать.
Я пыталась держать глаза открытыми, как приказал Даллас, но так устала и замерзла. Протянув руку, я коснулась лица Далласа. Почувствовала тепло его губ, когда он поцеловал мою ладонь, и мне захотелось погрузиться в его тело, чтобы согреться. У меня был шок, я это знала. Итак, с последней осознанной мыслью я обвила пальцами его руку и прошептала:
— Люби меня, Даллас.
***
«Люби меня, Даллас».
Вздрогнув, Даллас повернулся и посмотрел на крошечную женщину, лежащую на больничной койке. Темные круги под глазами, беспрестанный писк мониторов, напоминающий, что Никола жива, но еще не очнулась. Она потеряла слишком много крови от ножевых ранений и впала в кому. После двух остановок сердца во время операции, врачи дали Николе шанс 50/50 пережить ночь. С того момента прошло два дня, и Даллас не отходил от нее ни на минуту. Ее семья и друзья находились в зале ожидания и заглядывали каждые два часа, как было разрешено, но Даллас сверкнул своим значком и впился взглядом во врачей, пытавшихся его выгнать.
Они быстро поняли, что более разумно позволить ему остаться.
Переплетя их пальцы, он поднес ее руку к своим губам и поцеловал единственное свободное место, где не торчала игла от капельницы.
— Никола, тебе нужно очнуться, — в сотый раз приказал Даллас, следя за ее лицом в поисках движения, любого знака, что она его услышала.
Ничего.
Опустив ее руку, он потер ладонью лицо, затем встал и потянулся. Даллас все еще был в тех же брюках и белой классической рубашке с похорон, — он отказался уходить домой переодеваться.
Стук в дверь заставил Далласа обернуться к медбрату в синем халате с картой в руках.
— Я пришел, чтобы отвезти мисс Ройс на нейровизуализацию (прим.: нейровизуализация — общее название нескольких методов, позволяющих визуализировать структуру, функции и биохимические характеристики мозга. Включает компьютерную томографию, магнитно-резонансную томографию и т. п.).
Даллас прищурился на мужчину.
— Зачем?
— Чтобы проверить функции мозга.
— С ее мозгом все в порядке, ей просто нужен отдых, — прорычал Даллас.
— Сэр, я не врач, я просто пришел забрать ее на обследование.
Даллас увидел в коридоре доктора Ройза, разговаривающего с врачом Николы, поэтому вышел из палаты и присоединился к обоим мужчинам.
— Ее мозг не мертв, — возразил Даллас.
— Мы этого не утверждаем, но при аварии она ударилась головой, поэтому мы хотим проверить, не происходит ли каких процессов, отчего она до сих пор не вышла из комы, — объяснил доктор Ройс.
— Ей просто нужен отдых, — повторил Даллас с вернувшимся чувством страха.
— Она уже должна была очнуться, — заметил ее отец, в его глазах отражался страх Далласа.
— Ей. Просто. Нужен. Отдых. — Даллас процедил каждое слово, затем повернулся спиной к мужчинам и пошел обратно в палату.
Медбрат отключал аппараты, заглушая раздающиеся сигналы тревоги, чтобы не прибежали медсестры. Раздосадованный упрямством Николы, Даллас наклонился и поцеловал ее в лоб, прежде чем приблизиться к ее уху, чтобы она могла его услышать.
— Ник, детка, мне нужно, чтобы ты очнулась, — прошептал он.
Взяв ее руку, он сильно сжал, надеясь на какой-то отклик, что она его услышала.
Ничего.
— Проклятье, Никола, открой гребаные глаза, — приказал Даллас, — ты проспишь всю любовную историю на века.
Снова ничего.
Сделав глубокий вдох, Даллас склонил голову ниже и попытался достучаться до нее через ее самую большую любовь — книги.
— Ладно, Никола, будь по-твоему… Жил-был одинокий военачальник, который всю свою жизнь боролся со всякого рода несправедливостью. Несмотря на свое разочарование в жизни, он продолжал искать то, что сделало бы стоящим все то дерьмо, через которое он ежедневно пробирался. И вот, однажды, на него в кафе натолкнулась сексуальная девушка и улыбнулась ему.
Даллас усмехнулся.
— И одной единственной улыбкой, единственной сексуальной улыбкой, она стерла с его жизни всю грязь. Ник, детка, если это не сказка, заслуживающая счастливого конца, то я даже не знаю, что это, — прошептал он. — Ты просила меня любить тебя, Никола, но проблема в том, что я не могу сказать тебе, что уже люблю тебя, пока ты не откроешь глаза и не посмотришь на меня. Ты меня слышишь, красавица? Я люблю тебя, но тебе придется открыть глаза, чтобы у нас был счастливый конец.
Ничего, даже подрагивания.
— Сэр, мне нужно отвезти ее вниз, — вмешался медбрат.
Даллас неохотно отступил и последовал за ним из палаты. Когда они оказались в коридоре, медбрат по глупости посоветовал ему подождать их возвращения в палате, и Даллас пригвоздил мужчину взглядом, который заставил бы большинство бежать.
— Или вы можете пойти с нами, — быстро выпалил медбрат.
— Я не оставлю ее, пока она не очнется, — заявил Даллас, взяв Николу за руку и удерживая ее.
В коридоре стояли Бо и Финн, на их лицах читалось беспокойство, смешанное с дерьмовой ухмылкой, которая говорила, что они видели всю сцену.
Даллас проигнорировал обоих и начал разговаривать с Николой, будто она не спала. Он сказал ей, что они спускаются на МРТ и что это «гребаная трата денег», поскольку она всего лишь спит. Когда они остановились у лифта, он начал рассказывать ей о ее кошках и о том, как они громили дом ее мамы. Небольшое движение заставило Далласа внезапно опустить голову и посмотреть на их сомкнутые руки. Его сердце забилось быстрее, когда он увидел, как дернулся ее мизинец, а через несколько секунд ее рука пришла в движение, и Никола переплела их пальцы.
— Даллас, — услышал он слабое бормотание.
Он резко повернул голову на звук своего имени и наткнулся на взгляд нефритово-зеленых глаз.
— Слава Богу, — выдохнул он, наклоняясь к ее лицу, когда облегчение пробежало по его позвоночнику и поселилось в ногах.
Он прошептал ей в губы: «С возвращением, детка», а затем отстранился, чтобы посмотреть на нее. Со странным выражением лица она произнесла:
— Где твой килт, ты всегда в килте.
— Мой — что? — растерявшись, спросил Даллас.
— Килт, — ответила она сбивчиво.
— Ты хочешь, чтобы я носил килт?
Николь чуть кивнула и закрыла глаза, на ее лице появилось мечтательное выражение.
— Иисусе… ты запомнишь, если я соглашусь?
— Нет, — слабо пробормотала она, почти уснув.
Улыбнувшись выражению ее лица, он наклонился и прошептал:
— Хорошо, детка, я надену для тебя килт.
Когда она ярко улыбнулась, не открывая глаз, он подождал еще немного, пока она снова заснет, а затем без всякого чувства вины добавил:
— Когда ад замерзнет.
Эпилог
Все думали, что у писателей любовных романов захватывающая сексуальная жизнь — если бы они только знали… Если бы они только знали, они бы меня возненавидели.
Четыре месяца спустя