- Ты грубый.
- А ты трусиха.
Злюсь. Нет, а это не очевидно?! Да, мне страшно! Резко на него смотрю, неосознанно вонзая ногти в спину, чтобы побольнее сделать — он только смеется.
- Договор.
- Мы уже поняли, что нам к единому не придти и…пусти!
Куда там?! Алан прижимает меня к себе теснее, а сам улыбается.
- Доедем до одного места, которое я хочу тебе показать. Там решишь.
- Ничего не поменяется.
- Посмотрим. Или что? Снова трусишь?
Ох, как я не люблю, когда меня берут «на слабо», в основном потому что не могу пройти мимо. Да и так хочется по носу щелкнуть его: знаю, не поменяется ничего. Я уже решила. Я хочу домой.
- Хорошо. Но!
- Ух, но? Мне редко выставляют условия, даже любопытно…
- Ты отправишь меня домой, если я так решу.
Молчит недолго, но кивает.
- По рукам.
***
Если честно, пока мы едем в тонированном джипе, я волнуюсь. Алан нацепил мне повязку на глаза еще в самолете, а потом подхватил и вынес — очень мило. Слабо у меня вязалось такое с его персоной, ну да ладно… Видимо слишком не хочется меня отпускать, и это опять же приятно. Ребенку, на которого всегда всем было плевать, только это и нужно — быть кому-то нужным. Даже ради секса. Даже если за постелью ничего не стоит — меня все равно тянет к нему сильнее. Пусть и не тепло, но огонь, а я так устала мерзнуть…
- Приехали, - тихо шепчет на ухо, я слегка улыбаюсь и ежусь.
- Можно снимать?
- Нет.
Алан снова подхватывает меня на руки и достаточно долго куда-то несет. Уже давно стало «неловко», что происходит? Прохлада сменяется жаром, но я молчу. Ногами только слегка болтаю, губу кусаю и предвкушаю, а потом слышу…
- Это что? - еле пищу, напрягаясь всем телом, - Шум прибоя?!
- Потерпи, птичка. Сейчас все увидишь.
Еще пара шагов, и Алан, наконец, останавливается, а когда ставит меня на горячий песок — я не могу сдержать восторженного выдоха. Он так внезапно отличается от всего того, что я когда-либо ощущала…Ни в какие ворота с песком на нашем озере не идет! О нет! А он еще вдруг шепчет на ухо, плавно развязывая повязку…
- …Пойми, на небесах только и говорят, что о море. Как оно бесконечно прекрасно. О закате, который они видели. О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым, как кровь...
Повязка падает с моих глаз, а моему взору предстает…нечто. Красивейший, мощный закат, озаряющий все вокруг тем самым алым, а под ним — бескрайняя равнина шумных, светлых волн. Море. Я наконец-то вижу море…Сбоку стоит столик с бутылкой, двумя стопками, блюдечком с солью и лаймом. Прямо по канону, блин…
- …И почувствовали, что море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь уже догорал в глубине. А ты? Что ты им скажешь? Ведь ты ни разу не был на море. Там наверху тебя окрестят лохом.
- Достучаться до небес, - шепчу, он усмехается и кивает, подавая мне одну стопку.
- Теперь ты можешь летать, но я уверен — от меня ты не захочешь.
Выпиваем по всем правилам, только лайм я получаю не с того же блюдечка, а из его губ. Горячих, чувственных и таких манящих. Они тянут меня, и когда я подаюсь вперед, чтобы сорвать поцелуй, готова признать свой провал. Он горько-кислый, пьянящий и словно живой. Говорит: да, Есеня, ты никуда не денешься…
Глава 16. Он был прав
Полгода спустя;
Я знаю его.
Так забавно. От этой мысли у меня губы горят, хотя, скорее всего, от его поцелуев. Алан двигается во мне медленно, словно смакует каждый момент, я вот точно смакую. Прижимаю его ногами, издаю тихий-тихий хрип, прикрываю глаза. Он шепчет мне что-то на ухо на незнакомом языке, но таком горячем, как песок на том пляже, где я окончательно убедилась — влипла по уши.
Черт, как же я влипла…
Уже и не помню, что считала его когда-то животным или грубияном. Последнее, конечно, так, но я вижу его теперь лучше. Чувствую сильнее. Он просто не знает, как по-другому. Алан и сейчас такой же резкий, просто я научилась подстраиваться и знать, когда с ним можно покапризничать, а когда лучше прикусить язык.
Например, когда он из-за чего-то злится. Мой лев часто выходит из себя из-за работы, она для него очень многое значит, и я подозреваю, что дело тут в отце. Конечно, мне остается только подозревать — бесспорно это так. Алан не спешит делиться со мной своим сокровенным, хотя еще там, в особняке на пляже, он все-таки раскрыл свои тайны на миг…позволил заглянуть в душу.
Это произошло в нашу последнюю ночь перед океаном. Я лежала на его груди и смотрела, как Луна отражается от спокойной водной глади, он задумчиво накручивал мои волосы на палец. И я решилась…Перевела взгляд на его лицо, а встретившись с его голубыми глазами, глупо смутилась, заулыбалась — Алана это рассмешило. Тихо так, вкрадчиво, но, черт возьми, тепло. И тогда, чтобы спрятать взгляд, я уткнула его в татуировку Льва, по контуру которой снова провела пальцем и тихо спросила: