Ох, что-то я сегодня совсем разошлась. Недовольство мое кипит, но мне его удается сдерживать — по факту если говорить, я страшусь того момента, когда он скажет мне «все, ты свободна!».
Да, влюбилась. В первый раз в жизни. Так сильно, что дышать не могу. Все, чего я хочу — это смотреть в его глаза вечность. Как бы глупо это не звучало — хочу и все тут. Сердце просит…
- С чего вдруг ты хочешь меня забрать?
- Надо купить тебе платье на вечер. Ты мне сегодня будешь нужна.
«Как вещь…»
Столь упрямо это звучит…и так обидно.
- Есеня, не начинай.
Алан в миг считывает мое выражение лица, отталкивается от кровати и обходит ее, чтобы забрать свой мобильник.
- Так во сколько?
- В четыре.
Обреченно и тихо, но отвечаю — не могу по-другому. Вроде я и знаю, что «люди не меняются», а надеюсь, наверно? Наверно да…Мне очень хочется, чтобы настал момент, когда он поймет: влюблен в меня по уши. Иногда мне так кажется, правда…
- Тогда встречаемся у входа. Не опаздывай.
Вот и поговорили. Или нет? Из меня вдруг рвется, когда он почти покидает мою комнату.
- Почему именно я?
Алан резко останавливается, а я переворачиваюсь на живот и хмурюсь.
- Почему ты берешь меня?
- Потому что я хочу брать тебя. Или у тебя какие-то претензии? - усмехается, обернувшись, я глаза прячу.
Претензий целая гора, но это непринципиально при том ни для кого. Меня ведь в дрожь бросает, когда я представляю, как он «возьмет» кого-то еще…
- Можно спросить? - совсем тихо выходит, Алан кивает.
- Вперед.
- Ты со всеми ведешь себя также, как со мной?
Алан пару мгновений медлит, но потом поворачивается и вкрадчивой походкой двигается обратно к постели. Я знаю, что это значит.
На учебу я сегодня не попаду.
Он просто меня не отпустит. Да…совершенно точно.
Щеки горят, когда я бросаю взгляд на его эрегированный член, смущаюсь сильнее, но настырно отрываюсь и смотрю в глаза. Нос еще задираю — улыбается шире. Алану нравится, когда я бунтую. Любым способом. Его это словно заводит. Наверно так и есть? Человек, перед которым все ходят на цыпочках, обожает, когда ему, пусть и глупо, но бросают вызов.
Кровать скрипит, прогибается под его весом, а я невольно прикрываю глаза, когда мое тело начинает улавливать вибрации и жар. Нависает сверху. Мне так нравится это ощущение его близости, что я таю уже сейчас — с ним из постели вылезать вообще не хочется.
Да. На учебу я сегодня не попадают…ну и черт с ней.
- Ты хочешь узнать, есть ли у меня кто-то кроме тебя? - горячо шепчет на ухо, я прикусываю губу, но головой мотаю.
На самом деле да, я хочу этого, а страшно. Черт, как же это внезапно страшно…
- Снова ты мне врешь, Есеня.
Подол халата медленно ползет наверх, меня пробивают мурашки, а я молчу. Молчу, хотя хочется кричать уже сейчас.
Ничего. Через пару мгновений буду.
Все рушит звонок телефона. Я резко распахиваю глаза, Алан грязно матерится и резко встает с кровати, снова обходит ее и поднимает свой сотовый. Пару мгновений смотрит на экран, хмурится, потом переводит взгляд на меня.
- Мне надо ответить, это важно.
- Хорошо.
- До четырех. Я буду ждать тебя у входа.
Учебе — быть. Свой универ я горячо люблю и горжусь своими успехами, но сейчас чувствую разочарование. Хочется завыть — но нет. Не надо. А собираться еще как!
***
Зима близко!
В этом году от зимы одно название, если честно. Во-первых, тепло. Во-вторых, дождливо. Снега не было вообще — это грустно.
Я люблю пушистую зиму, кусачую, а не вот это вот все! Ну да ладно…
К университету меня довозит дорогой Мерседес, я прощаюсь со своим водителем и выхожу. Да, очевидно, что теперь у меня высокое положение: лучшие вещи, карточка, последняя модель мобильного, личный водитель — все, чего душа может пожелать. Из-за этого теперь я вынуждена сталкиваться с тем, чего раньше у меня никогда не было: завистливые, гневные взгляды.
Все знают, с кем я встречаюсь. Алан не скрывает меня, а выставляет напоказ. Что я чувствую по этому поводу — а хрен его знает! Иногда дико бесит, иногда также дико приятно. Зависит от настроения, видимо, а может от громкости шипения за моей спиной? Берсанов, как ни крути, мужчина настолько видный, что, как оказалось, является предметом грез и мечтаний многих даже на моем потоке. Я теперь сродни врага народа, правда никто открыто это не выражает. Даже Дима. Он только ухмыляется, глядя на меня, точнее ухмылялся. Два раза, помню как сейчас, пока однажды не попал в больницу с переломами — Алану это несильно понравилось. Конечно, я ничего такого не видела и не знаю, но это очевидно — его рук дело. Кому еще надо мою честь отстаивать?