Улыбается. Я до сих пор чувствую улыбку, а когда он приближается ко мне и тянет на себя за загривок, улыбка отпечатывается на моей коже — ненавижу его такого! Топорно ласкового, как дикий котенок…лев…
- Птичка начинает задавать сложные вопросы?
- Ты можешь не отвечать, но ржать тоже необязательно.
Шиплю, ершусь, а куда мне против льва? Он крепче меня сжимает, заставляет повернуться на себя, а потом горячо шепчет.
- Я не мой брат и не собираюсь жениться никогда, расслабься.
С одной стороны — как камень с души. С другой — обидно. Никогда — это слишком долго, это включает меня, а я ведь надеюсь…Бывает, что представляю себя с кольцом на пальце и его фамилией, как дурочка, и что с этим сделать? Хотя…помню, как он говорил, что не заводит отношений, и пусть у нас нет «рамок», но есть отношения. Как не крути. Как не отбрыкивайся. Есть и точка! А значит…и шанс у нас есть. Я в него верю…
Отвечаю на поцелуй под аккомпанемент из недовольных водителей, которые начинают гудеть. Растворяюсь. Успокаиваюсь.
А как же зря…мне тогда еще неизвестно, но этот момент — начало нашего конца.
Алан уезжает на два дня, а еще через два приходит под утро и поднимается к себе. Он не идет в мою комнату, нет, хотя я его и жду. Вместо привычных шагов по коридору, я слышу шаги по лестнице. Только наверх. Он не спускается.
А на утро все меняется катастрофически быстро...и вот из рая меня сталкивают в ад.
Я, словно бабочка к огню
Стремилась так неодолимо
В любовь, в волшебную страну
Где назовут меня любимой...
Глава 17. Внезапно это до ужаса больно
Я замечаю перемены разом, когда с утра Алан не сидит за столом, где мы уже по-привычному завтракаем вместе. Предчувствие плохое, и когда я тихо интересуюсь у девочки-горничной, где он? Она поджимает губы и прячет глаза. Почему?
- Что-то случилось?
У меня сразу в голове плохое. Это то да — надо готовиться к худшему, но я это делаю не из-за своих «вангаспособностей», а потому что тупо привыкла так жить. Плохого в моей жизни гораздо больше светлого, и оно научило меня не увлекаться ничем хорошим. Оно длится мало, рушится быстро и вообще непостоянно.
- Нет, ничего. Господин в спортивном зале.
Обычно, с этой горничной я любила поболтать, но теперь девчонка какая-то странная. Она сразу сбегает, оставляя меня недоумевать в столовой в одиночестве, и сердце мое исходит еще на больший бег. Я сразу поднимаюсь из-за стола и иду к коридору, но Георгий будто выныривает из ниоткуда и преграждает путь.
- Господин не хочет, чтобы его беспокоили.
- Что за бред?! Дай мне пройти!
- Вы услышали, госпожа, - выделяет обращение надменно и с ухмылкой, кивает на стол, - Присядьте и поешьте. Если господин Берсанов захочет разделить это утро с вами, вы об этом первая узнаете.
Не нравятся мне его акценты, а блеск глаз еще меньше! Что он себе позволяет, в конце то концов?! Сколько можно уже?! Все эти полгода незримо, но козел меня третировал, а сейчас я так волнуюсь, что сдерживаться уже не собираюсь. Делаю решительный шаг навстречу и шиплю.
- В чем твоя проблема?!
- Простите? - усмехается сильнее, даже не пытаясь скрыть, - Что вы имеете ввиду?
- Какого хрена ты ко мне без конца цепляешься?!
- Ой…какой ужасный тон и манеры. Надеюсь, что ваша красота это окупает, но надолго ли? Знаете ведь не понаслышке: красота недолговечна.
Мне чудится здесь намек? Нет, он явно есть. Прямой и жирный, на мою маму что ли? О чем еще мне «знать не понаслышке», как не о ней?! Внутри теперь буквально пульсирует красный свет — признак опасности. Его больше игнорировать просто невозможно, но я не успеваю ничего сказать — водитель поднимается и зовет меня, чтобы ехать на учебу.
Знаете? Это даже хорошо. У меня есть возможность подумать обо всем, чем я и занимаюсь. Щупаю каждое событие, ведущее к этому дню и часу. Что я сделала не так? Обидела его? Вроде же нет…все было хорошо. Так в чем проблема? Что случилось? И что за намеки вечные?! Их было много. Только сейчас я снова и снова вспоминаю каждую нашу стычку, каждый момент, проведенный вместе, каждый разговор, где пусть и случайно, невесомо, но тема моей мамы задевалась. Так в чем же дело? Чего я не вижу?
Увы и ах, не вижу даже сейчас. Я упорно не замечаю чего-то огромного, лежащего прямо перед моим носом, хотя и чувствую — оно действительно лежит. Зловонное, огромное нечто, не имеющее для меня формы и представления — ничто, но все сразу. Что-то в глубине моей души шепчет:
«Сень, не лезь, ты пожалеешь…»
А следом добавляет:
«Все это с тобой случилось не просто так…Он случился не просто так. Алан никогда не делает ничего просто так…»