- А как это - приручить?
- Это давно забытое понятие, - объяснил Лис. - Оно означает: создать узы.
- Узы?
- Вот именно, - сказал Лис. - Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственный в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете...
Вздыхаю и прикрываю глаза. Мда-а-а…как прозаично выходит все-таки, как перекликаются сюжеты… Хочу отложить книгу обратно, но потом смотрю на закладку и снова улыбаюсь — это билетик из кино, куда я заставила его пойти буквально силой! И получилось все-таки…Берсанов отплевывался, но в конце концов мне показалось, что ему даже понравилось. Видимо я не ошиблась? Раз он сохранил, значит нет? Тогда что, черт возьми, с тобой произошло?! Нет, теперь я просто обязана выяснить! Поэтому решительно кладу книгу на место и встаю — здесь должно быть хоть что-то! Так! Думай!
Осматриваюсь снова и нахожу еще две двери. Первая — ванная комната из темного мрамора. Снова шикарная и роскошная, какой только может быть у человека его уровня, но мне это неинтересно. Я открываю еще одну дверь и чувствую: наконец попала в цель. Это его кабинет. Из открытого балкона дует ветер, здесь темно и как-то сыро. Скорее всего нет, конечно же, просто в моем представлении тайны хранят именно в таких помещениях.
Свет тут не включается сам, поэтому это делаю я, надавив на крупную, мягкую кнопку на стеклянной лампе. Дерево скрипит под моими ногами. На миг это пугает, я замираю, снова прислушиваюсь — ничего, и открываю первый ящик. В нем сразу лежит то, что дико пугает — три пистолета в красивых футлярах из лакированного дерева. Как украшения, они находятся на пухлых подушках глубокого, изумрудного цвета, который подчеркивает каждую, смертоносную деталь и линию. Выглядит завораживающе, но одновременно жутковато. Может мне и видится в этом какой-то знак судьбы? Мол, не суйся! Только я его игнорирую и следую дальше.
Во втором ящике лежат документы. Что-то по клубу, очевидно, и я было хочу закрыть — это не мое дело все-таки, — но цепляюсь за плотную папку из черной кожи с…моим именем. Что за черт?! Сердце сразу начинает быстро биться, и я достаю ее, открываю. Здесь собрано полное, и я не шучу! Полное мое досье, вплоть до оценок в школе!!! Что за хрень?! Если группу крови я еще могла понять — все-таки проходила обследование и все дела, - то это?! ЭТО!? Совсем дикость…
Хмурюсь сильнее. А потом вижу имя своей матери. О ней тоже есть папка, похожая на ту, что я держу, только гаже раз в миллион. Когда я ее открываю, у меня по спине проходят ужасные, мерзкие мурашки из-за количества будто любовно подобранных и подшитых грехов. Самое пугающее — это последняя страница. Как будто кто-то подвел итоги…
«За то время, что Любовь живет в своем родном городишке, она прошла по рукам всех более-менее важных людей, и каждый раз их отношения заканчивались ничем. Она никогда не была замужем, имела пару приводов в полицию за занятие проституцией, а также целый букет заболеваний, передающихся половым путем. Ничего серьезного, но и ничего приятного. Сейчас живет с уголовником-рецидивистом Василием Невеличко, который часто ее бьет. В прошлом месяце порезал, и ей наложили двенадцать швов на руку и бедро. Нигде не работает. Деньги получает от…»
Резко закрываю и отбрасываю папку подальше. Часто дышу. Почему это так больно вдруг? Мать меня никогда не жалела, а я что? Да? По моим ведь щекам текут слезы…Ох, боже, Есеня, во что же ты вляпалась?! Здесь не нужно быть гением, чтобы понять: Алан мою мать знает и знает хорошо. Даже больше. Теперь мне окончательно ясно, что он ее ненавидит. Только вот насколько все серьезно? Единственным выходом понять — читать дальше. И про себя. Да. Про себя тоже, но это кажется мне совсем невозможным и жутким, поэтому я откладываю на потом, сначала принимаюсь за нее.
Точнее как? Думаю это сделать, а из-за трясущихся рук не выходит подцепить папку сразу, зато выходит подвинуть клавиатуру, и я окончательно застываю на месте. Мамина фотография лежит прямо под ней, почти как когда-то любовно была спрятала фотография того мужчины…
О боже…
Нет-нет-нет…Она же его явно любила, и что же получается...