– Очень занимательно. Вам есть чем гордиться.
– Полностью согласная с Сергеем, – сказала Латира, подмигнув мне.
– Ну хорошо, – Ворди вдруг стал очень серьёзным. – Бельгазо, Латира – давайте быстренько сфокусируем наши резервы и уберёмся отсюда.
– Я чем-то смогу помочь? – спросил я.
– Главное – не мешай, – ответил Ворди. Хотя, нет. Прости. Пора тебе уже на практике вникать в нашу деятельность.
– Да-да, я готов.
– Видишь у каждого из нас в правой части экрана блуждающие красные точки?
– А... Ага, вижу.
– Так вот, это три резервных энергонакопителя, отвечающие за жизнедеятельность на «Приджеле». И нам требуется вручную выставить их в одном векторе, чтобы нанести удар по звездолёту тиронцев. То есть эти точки должны одновременно загореться зелёным светом.
– А почему вручную? Неужели с этим не справится бортовой интеллект?
– Справится. Но на нём выставлены определённые настройки, чтобы предотвратить возможность использования сразу трёх резервов, так как это может погубить всё живое на «Приджеле».
– Зачем же мы себя губим таким образом? – недоумевал я.
– Не бойся – обойдётся. В главном накопителе осталось достаточно энергии для последнего прыжка к Земле... Правда, совсем впритык.
– У нас нет выбора. Если мы не пробьёмся к шлюзу, то за убитых тогда тиронцев с нами любезничать не будут уже. Для этого нужно отбить атаку звездолёта, – сказала Латира. – Сергей, ты следишь за точками?! – тут же громко спросила она.
– Да, слежу, Латира. Я подам знак, когда они обозначатся зелёным, – ответил я и тут же увидел, что все три точки перестали блуждать по экранам и поменяли цвет на зелёный. – Есть! Есть! Они сошлись! – радостно вскрикнул я.
– Ребята, огонь! – скомандовал Бельгазо.
Внезапно освещение на корабле пропало и тут же с мерцанием появилось.
– Готово, – спокойно сказал Бельгазо.
– Мы их убили? – спросил я настороженно.
– Слегка парализовали. У нас пока недостаточно сил, чтобы уничтожить такой звездолёт, но всё идёт к этому, – пояснил Бельгазо. – Не так ли, Ворди? – развеселился он.
– Всё так, Бельгазо, всё так, – спокойно ответил Ворди. – А вот и шлюз, – Ворди указал на экран. – Заходим.
– А может, это и к лучшему, что звездолёт тиронцев нас здесь встретил. Если бы мы пересеклись с ним возле Земли, то вероятность того, что сконцентрируются резервы «Приджела», оказалась бы ничтожно малой, – сказала Латира.
– Это точно, – подтвердил Ворди.
– Ну что, ребята? У нас есть почти двадцать часов пути. Позавтракаем, а потом поиграем во что-нибудь? – спросила Латира, встав с кресла.
– А что – хорошая идея, – согласился Бельгазо. – Посоревнуемся в пении на точность, – предложил он.
– Не – я пас, ребята. Не хочу слышать вашу фальшь, – улыбнулся Ворди. – Лучше я пойду в свою каюту и послушаю симфонию океанских рыб.
– Ох, стареешь ты, Ворди, стареешь, – сказал Бельгазо.
– Не без того, – ответил Ворди и пошёл в сторону выхода.
– Ну, а ты, Сергей, споёшь с нами? – предложила Латира.
– Э... С удовольствием, Латира. Но..., – тут я увидел её очень красивые глаза, и мне почему-то стало как-то не по себе от того, что могу опозориться перед ней своим пением.
– Что «но»? – глаза её заблестели ещё больше.
– Да не певец я вовсе, – ответил я чуть смелее.
– А вот и проверим, – Бельгазо обнял меня за плечи и направил к выходу. – Пойдём, Латира. Закажем себе что-нибудь вкусненькое, затянем наши, и ознакомим Сергея с нашим творчеством.
– Сергей должен оценить по достоинству его, – сказала Латира, и мы втроём отправились в комнату для проведения досуга.
Глава 8
– Готовимся к входу в атмосферу, – объявил Бельгазо, когда «Приджел» приближался к Земле.
– Надо пристёгиваться? – поинтересовался я, усаживаясь в одно из кресел командного центра.
– Не обязательно. Бортовой интеллект сам уравновесит перегрузку при посадке. Моё объявление является больше информационным.
– А, тогда понятно.
– О, Сергей! Доброе утро! – воскликнула Латира, которая только что вошла в командный отсек.
– Доброе утро, Латира! – ответил я ей с глупой улыбкой.
– Ну, ты нас вчера удивил своим пением, – Латира подошла ко мне ближе и, будто в первый раз, стала с интересом разглядывать моё лицо.
– А вы меня удивили тем, что для вас я оказался наилучшим певцом в истории сочеванцев.
В самом деле, вчера на песенном конкурсе мои никчемные вокальные данные привели в восторг Латиру и Бельгазо. У сочеванской расы выявился один творческий изъян – полное отсутствие музыкального слуха, но как ни странно, исполнение песен для них считалось одним их главных приоритетов в свободное от дел время. Монотонность в пении сочеванцев определялась как норма или почти талант. Поэтому, когда я затянул один из хитов моего времени, а минусовая фонограмма сама подстроилась под исполнение, то у Латиры и Бельгазо открылись рты от неожиданности услышать такой «божественный» голос.