– Странно, что такой талант предков не передался нам, – сказал Бельгазо, который уже устроился в своём кресле.
– А мы попросим Сергея обучить нас этому, – предложила Латира. – Ты не против, Сергей?
– Я только «за», если вы действительно считаете, что у меня талант.
– Без всяких сомнений, – сказала Латира, и в это время в командный центр вошёл и Ворди.
– Заходим? – спросил он.
– Да, Ворди, мы уже в стратосфере.
– Ребят, а можно вывести на экран то, как мы идём на посадку? – спросил я. – Это же необычайно красиво, наверное.
– Нет проблем. Мы-то свыклись с этим видом, а вот тебе в самый раз полюбоваться, – сказал Бельгазо, и тут же вместо полусферической стены командного центра образовался экран, на котором отображалась изогнутая линия нашей планеты с нежно-голубой полоской её атмосферы.
– Неужели это реальность?! – восхитился я насыщенным цветом Земли.
– Спорный вопрос. Возможно, для кого-то и не является реальностью, – философски ответил Ворди.
– Может быть, Ворди, – согласился я. – Но почему мы так нереально входим в атмосферу?
– В смысле?
– Мне казалось, что вокруг корабля должен образоваться огненный шар от трения об воздух.
– А, ты об этом... А трения и не будет. Силовое поле «Приджела» расталкивает вокруг себя все частицы вещества, вследствие чего мы движемся как в вакууме – свободно и без преград, – пояснил Ворди.
– Полезная функция, – одобрительно кивнул я головой.
– Одна их многих, – добавил Бельгазо. – О, нам предоставили третий док. Заходим, ребята.
«Приджел» зашёл в док так быстро, что я толком и не успел разглядеть архитектуру населённых пунктов Сочевана. Шарообразность построек и преобладание зелёного цвета – это единственное, что мне бросилось в глаза перед посадкой. Сам выход с корабля был необычным для меня – он просто растворился в борту корпуса, будто огонь прожёг дырку в листе бумаги. К краям этого выхода прикрепился прозрачный пузырь усечённой формы. И когда мы вчетвером вошли в этот пузырь, он сомкнулся в полную шарообразную форму и понёс нас по лабиринту запутанных коридоров. На многочисленных перекрёстках наш пузырь иногда немного притормаживал, пропуская такие же пузыри с пассажирами, а бывало, что пропускали и нас.
– Куда едем? – спросил я своих спутников.
– К главному, – ответил Ворди, и я молча продолжил смотреть по сторонам, осматривая пассажиров в других пузырях.
Примерно после пяти минут манёвров по лабиринтам наш чудо-транспорт остановился и стал в очередь за двумя другими такими же пузырями. Когда подошла очередь нашей выгрузки, то пузырь прикрепился к входу какого-то сооружения и плавно втянул меня и сочеванцев-соратников вовнутрь, при этом сам пузырь растворился по контурам арочного проёма.
– Пойдёмте. Нам направо, – Бельгазо указал рукой направление.
Коридоры, как кровеносные сосуды, разветвлялись в разные стороны, и несведущий человек вряд ли сориентировался бы там без проводника.
– Ещё раз направо, – продолжал Бельгазо и потом добавил: «Вот и пришли».
Мы остановились перед тупиком, не имеющим ни дверей, ни окон, ни вообще чего-либо указывающего на дальнейшее следование. Я повернулся лицом к ребятам, как бы выказывая своё недоумение, а Бельгазо с улыбкой пожал плечами. Через секунду освещение в коридоре немного потускнело, при этом над Латирой, Бельгазо и Ворди зелёным цветом, как аура, замигал контур, повторяющий рельеф их тел. Они, в свою очередь, посмотрели на меня серьёзными лицами, ведь моё тело светилось красным цветом.
– Он наш гость и друг! – воскликнула Латира в никуда, и через мгновение я так же как и они стал светиться зелёным.
«Ауры» исчезли, освещение восстановилось, а в тупике образовался проход.
– Проходи, Сергей, не бойся, – предложил мне Ворди.
– Спасибо, Ворди. Мне кажется я давно отбоялся уже.
– Сергей прав. Недавно он успел посвятиться боевым крещением, поэтому бояться смысла уже нет, – поддержала меня Латира.
Войдя в помещение без углов, я заметил в его центре двух мужчин, бурно обсуждающих что-то возле зависшей в воздухе карты космического пространства.