– Я не успел, Сергей, – монотонно произнёс он губами, онемевшими от шока. – Я ходил в лес по ягоды, и не успел...
Крепко взяв его за предплечье, я молча пытался выразить своё сочувствие, но от этого действия у Гнулигюль навернулись слёзы и он скрючился, касаясь лбом руки погибшей Апульплюм.
– Где Палимлюп? – спросил я его, когда заметил, что младшая дочь отсутствует среди всех детей.
– Она в лесу со старшей сестрой, – ответил Гнулигюль и, немного успокоившись, поднял голову. – За что нам такое, Сергей? Неужели, на нас осерчало Подземелье, позволив воинам Тёмных Небес убивать нас?
– Вы ни в чём не виноваты, – пытался я его успокоить. – Это всё жестокость одной особы, не имеющего ничего общего с прекрасным и замечательным народом Бульбуляндии.
– Но кто же эта особа? – обиженно спросил Гнулигюль.
– Поверь, эта особа за всё заплатит. И в этом понадобиться твоя помощь и твоих сородичей.
– Я готов, хоть сейчас! – воинственно воскликнул Гнулигюль и вскочил на ноги.
– Хорошо, но сначала надо потушить эти пожары. Чедлик, собери тех, кто способен сейчас себя контролировать, и займёмся тушением огня с помощью воды и песка из пустыни.
– Будет сделано, Сергей! – отрапортовал робот.
Глава 17
Как выяснилось позже, Шерди уже на следующий день, после того как распределил нас по тюремным камерам, захотел с нами пообщаться и предложить новые условия сотрудничества. Во-первых, он был не глуп и понимал, что такую разведывательную группу как наша, ему вряд ли удастся ещё где-то найти, а угроза нападения тиронцев на Сочеван никуда пропадала. Сам же Шерди желал возвеличить Сочеван, хоть и диктаторским способом, а главной его целью было подчинить себе Тирон – как бы смешно это тогда ни звучало. Но Шерди, если с одной стороны персона и хладнокровная, то с другой стороны обладающая высокими амбициями и горячими желаниями по причине своей молодости. А во-вторых он был безумно влюблён в Латиру. И свою влюблённость Шерди демонстрировал с помощью присущих ему недостатков, таких как – высокомерие, наглость и тщеславие. Но больше, чем Латиру, новый псевдолидер любил власть, поэтому и посадил свою возлюбленную в тюремную изоляцию, чтобы сломать её волю и подчинить себе. А долго ждать он не смог, и приказал своим дроидам-полицейским привести нас в его незаконно присвоенные правительственные апартаменты. Обычно сдержанный Шерди пришёл в ярость, когда узнал, что камеры пусты и нас нигде нет. Он оторвал одному из дроидов его биомеханическую руку и стал ею бить по остальным роботам, у которых ещё не была активирована функция эмоций, поэтому наказание они принимали как должное. Задыхаясь от избиения представителей выдуманной полиции, Шерди успокоился и взял себя в руки, а потом, как ни в чём не бывало, с каменным лицом отдал приказ о вылете истребителей для обстрела поселения Бульбуляндии. Он понимал, что наша группа могла сбежать к бульбульцам, и он также понимал, что сочеванские истребители с точной системой распознавания объектов не принесут вреда кому-то из нас, а только бульбульцам, чем и планировал нанести нам моральный урон.
Шерди добился своего – мы действительно ощутили моральный урон, считая себя отчасти виноватыми, что скрывались среди безобидных бульбульцев, которые уже активно эволюционировали как общество разумных существ. Многочисленные жертвы от этого обстрела были на совести не только жестокого Шерди, но и нашей, потому что мы не предусмотрели возможных последствий выбора места убежища от его преследования. Одним из результатов той ошибки была погибшая Апульплюм, которая являлась мне чуть ли не второй матерью последние полгода. Увидев горе Гнулигюля, его мучения от потери любимой жены – главы семейства, я обратился к Ворди с вопросом о возможности реинкарнации Апульплюм в новом теле путём клонирования.