– Нет, не думаю, что это хорошая затея, – отвечал на мой вопрос Ворди. – Полноценное клонирование предусматривает внедрение сознания разумного существа в идентичное или же иное тело. А сознание Апульплюм уже угасло и развеялось по просторам Вселенной.
– А как же происходит клонирование сочеванцев? Каким образом копируют сознание? – поинтересовался я у него.
– Копирование сознания сочеванцев происходит один раз в двадцать лет в специальных лабораторных пунктах, и хранится данная информация «за семью замками». Процедуру эту разработали всего сто пять лет назад, и используют поныне. Например, я копировался уже пять раз, Латира четыре раза, а Бельгазо всего три, – отвечал Ворди.
– А-а, вот почему когда клон Барди созреет, у него не будет информации о своих друзьях, – понял я. Вы в одной группе работаете не более двадцати лет?
– Да, всего шестнадцать лет – с того времени, как усилилось давление тиронцев на Сочеван.
– Ага, теперь понятно. Но всё же, Ворди, умершее тело Апульплюм возможно клонировать, даже если без воспоминаний и навыков?
– Да, но мозг клонированной Апульплюм хоть и созреет, но всё-таки количество информации в нём будет, как у новорождённого. Однако, такой мозг способен к быстрому обучению.
– Это довольно значимый аргумент, – одобрил я слова Ворди.
– Согласен, значимый. Но всё же клонированное существо – это уже не прежний индивидуум, даже с идентичным сознанием. Поэтому вопрос о копиях разумных существ остаётся философским.
– Это точно. Смотрю, некоторые философские вопросы не меняются тысячелетиями.
– На то они и философские, – улыбнулся Ворди.
После разговора с Ворди я отправился к Гнулигюлю, который вместе с Бельгазо и Чедликом возводил деревянную конструкцию для сжигания тела умершей супруги. Латира в это время находилась в доме и присматривала за детьми семейства. Я подошёл к Гнулигюлю, чтобы поговорить, и, когда он ко мне повернулся, в его мокрых уставших глазах читалось нежелание с кем-либо общаться. Но всё же по своей доброте душевной он согласился на разговор со мной.
– Гнулигюль, прости, что тревожу тебя и отвлекаю от важного дела...
– Всё нормально, Сергей. Говори, – относительно спокойно сказал он.
– Приятель, что если я скажу тебе, что можно вернуть Апульплюм?
– Сергей..., – глаза Гнулигюль широко раскрылись, но не от удивления, а, скорее, от обиды. – Сергей, мы же заботились о тебе множество декад, любили и доверяли тебе. Я б никогда не подумал, что ты такое сможешь сказать! Так насмехаться над чувствами близких... Апульплюм погибла! Её бездыханное тело лежит сейчас в «холодной», чтобы через час предаться огню, а душа её обретёт спокойствие в прекрасном, чистом и светлом Подземелье!
– Прости меня, Гнулигюль, я совсем не хотел обидеть тебя и уж тем более как-то осквернить память Апульплюм, – искренне извинялся я. – Но дело в том, что со мной здесь мои друзья сочеванцы, которых ваша раса и представляла в роли богов. Вот они и способны... как бы это сказать... вернуть Апульплюм на эту землю грешную – если я правильно выразился на бульбульском.
– Сочеванцы – это и есть наши боги? – удивился он.
– Ранее слушая вас о представлении бульбульцами своих богов, и позже узнав сочеванцев, могу с уверенностью сказать, что бульбульские боги и сочеванцы – одно и то же.
– Ну, не такие ж мы и боги, – сказал Бельгазо, услышав мой разговор с Гнулигюль.
– Кстати, Бельгазо подтвердит, что сочеванцы способны создать новое тело умершему живому существу. Не так ли, Бельгазо?
– Я, конечно, не специалист в вопросах клонирования, но точно знаю, что у нас такое практикуется, – подтвердил Бельгазо, которого Чедлик подсаживал на деревянную платформу.
– А мне возможно создать живое тело? – полюбопытствовал Чедлик.
– И тебе можно, Чедлик, – отвечал Бельгазо. – Только нужно ли оно тебе на самом деле, наивный дурачок?