– Шерди и об этом позаботился, – сказал Бельгазо, безнадёжно пытаясь вручную включить систему жизнедеятельности корабля. – Нас очень много здесь, и воздух скоро закончится, если вскоре не запустим энергию.
– А энергию мы не запустим, пока корабль находится в районе действия блокирующих сил, – добавил Ворди.
– Тогда надо выбираться наверх, – сказала Латира, обратив внимание на заметно волнующихся бульбульцев.
– Давайте выбираться, потому что становится довольно душно здесь, – сказал я, чувствуя неприятный дискомфорт при вдыхании.
– Сергей, что случилось с этой «летающей повозкой»? – спросил взволнованный Гнулигюль.
– Эта «повозка» упала на поверхность моря и сейчас дрейфует без контроля управления, – ответил я ему, начиная кашлять от нехватки кислорода.
– Моря? Что это такое? – не понимал Гнулигюль это слово на бульбульском.
– Это когда кругом много солёной воды – так много, что не видно краёв, – пытался я объяснить доступно.
– Я никогда не видел столько воды, чтоб даже без краёв, – удивился он.
– Здесь выход! Поднимаемся по одному и организованно! – крикнул Бельгазо.
– Вот и посмотришь теперь на это явление, – сказал я Гнулигюлю, после объявления Бельгазо.
Нам удалось организованно и без паники подняться на поверхность корпуса «Приджела» через три воздушных шлюза. Моё плохое настроение разбавилось приятным видом почти спокойного моря голубого цвета с ярко-жёлтой дорожкой от лучей восходящего солнца. Свежий солоноватый воздух с лёгкостью наполнял мою грудь. В тот день на море я был только второй раз в жизни с разрывом в пару тысяч лет. Бульбульцы, которые вообще море увидели впервые, радостно фырчали, наслаждаясь прекрасным обзором, а некоторые, став на четвереньки, с удовольствием потягивались, напоминая тем самым своих предков.
– У нас немного времени – скоро прибудут истребители, – сказал Бельгазо, щурясь от солнца, которое становилось ярче с каждой минутой.
– Это точно, – спокойно подтвердил Ворди.
– Что будем делать? – спросил я.
– Пока не знаю. Но как вариант – сдаться, чтобы всем вместе попасть в Сочеван, а там уже рискнуть освободиться и завершить запланированную миссию. Правда, это довольно призрачный вариант, – всё с тем же невозмутимым видом ответил Ворди, понимая, что если мы сдадимся, то второго шанса на осуществление задуманного может и не быть.
– А вон они уже летят, – Бельгазо указал на появившуюся в небе светящуюся точку, которая мгновенно приблизилась к нам, увеличившись в размерах.
– Это «Стерр»! – воскликнула Латира, увидев перед собой компактный космический корабль представителей Тирона.
– Тише, тише, не паникуем! – крикнул Ворди, увидев взволнованных бульбульцев, которые начали подбираться к люку, чтобы спрятаться внутри «Приджела».
– Гнулигюль! Объясни, пожалуйста, своим собратьям, что если они сейчас устроят давку у люка, то некоторые из них упадут в воду и утонут, – обратился я к своему приятелю, зная, что никто из бульбульцев не умеет плавать.
– Хорошо, Сергей, я попытаюсь их успокоить, – ответил Гнулигюль.
«Стерр» угрожающе завис в метрах двадцати от нашего корабля, но никаких действий не предпринимал, а только сверкал голубым светом, сливаясь оттенками с небом и морем.
– Что он хочет? – спросила Латира.
– Сейчас посмотрим, – ответил я.
И в этом момент в корпусе «Стерра» образовалось широкое отверстие, из которого на небольшой платформе, похожей на трибуну в форме крышки от дезодоранта, в нашу сторону вылетел тиронец и остановился в пяти метрах от нас. В этом тиронце я узнал Аросо-Кона.
– Приветствую своих подопечных! – воскликнул Аросо-Кон на сочеванском языке. – Я смотрю, у вас случилась неприятная ситуация. Не так ли, Сергей?
– Да. Что есть – то есть, – не стал я препираться.
– И, насколько мне известно, сочеванские истребители прибудут с минуты на минуту, чтобы арестовать вас! – продолжал высказываться Аросо-Кон, как парламентёр с трибуны.
– Это спорный вопрос! – ответил я ему, а потом повернулся к Ворди и негромко сказал: «Заводите всех на борт».
– Ну, не знаю, не знаю – у меня другая информация, – парировал мне тиронец.