– Ну что ж, соединяй её. Отказывать смысла нет, – сказал он Бельгазо.
– Понял тебя, Ворди, – сказал в ответ Бельгазо и отключился.
– Видимо, неприятное сейчас будет зрелище, – печально сказал мне Ворди.
В это время в мрачном помещении Высшей Коллегии в кругу присутствующих появилась голограмма Латиры. Она ещё некоторое время всхлипывала от плача в тишине, но, когда поняла, что уже находится в зале суда в разгар процесса, взяла себя в руки и гордо подняла голову.
– Я бы хотела сейчас обратиться к подсудимому Шерди, – сказала она немного охрипшим голосом.
Главенствующий наклонился к своему рукаву и что-то сказал туда, но я этого не услышал, а потом он кивнул головой и сказал: «Прошу вас Латира. Только, пожалуйста, как можно толерантнее».
– Скажи мне, Шерди, хорошо ли тебе там в камере? Не душно ли? Не зябко ли? – начала Латира, ненатурально смягчив свой голос.
– Да грех жаловаться, – без эмоций ответил Шерди.
– А почему ты тогда нас рассадил в невентилируемые камеры? Разве тебе мало было просто иметь власть в своих руках? Тебе ещё нужно было и нас замучить?
Шерди ничего не отвечал, а только отвернул голову в сторону. Он понимал, что вместе с потерей власти он потерял и возможность попыток принудить Латиру любить его.
– Ну, что ж... Молчишь? – продолжала Латира. – Тогда слушай сюда, мерзавец, и запоминай! Если то, что ты наговорил об отце, окажется правдой, то я любыми путями... Слышишь?! Любыми путями, в том числе и теми, которые ранее мне представлялись неэтическими, найду возможность сделать с тобой то, что даже в страшных снах тебе не снилось! Я скопирую твой разум, а потом засуну тебя в ту же молекулярную камеру и буду медленно... Слышишь?! Медленно тебя расщеплять, чтобы ты чувствовал всю ту ужасную боль, только в сто крат сильнее! И буду стимулировать твоё сознание, чтобы ты его не терял, а всё... всё прочувствовал!
– Латира..., – пытался остановить её главенствующий.
– А потом, – продолжала она, – я выращу твой клон и загружу ему то сознание, которое сохранила перед твоей смертью, и повторю заново всю процедуру по расщеплению в молекулярной камере! И так снова и снова буду повторять эту процедуру до конца своих дней, медленно расщепляя твоё тело с чудовищной болью!
– Прости, Латира, – главенствующий не вытерпел монолога Латиры и отключил её голограмму от селектора.
– Да-да, правильно – уберите от меня эту припадочную, – сказал Шерди, увидев, что образ Латиры уже исчез из зала заседаний.
– Шерди, вас я бы тоже попросил проявить уважение к чувствам Латиры. После слов о том, как вы поступили с Лидером Мадином, даже у меня мурашки пошли по коже, а что сейчас чувствует Латира, мне даже и представить..., – главенствующий прервался и немного наклонил голову в сторону своего рукава. – Братья-сочеванцы, – обратился он к нам уже другим тоном. – Только что мне подтвердили, что в банке копированных данных отсутствуют образцы Лидера Мадина! Абсолютно все его образцы отсутствуют!
Опять в зале заседаний поднялся шум.
– Вы говорили правду, экс-министр Шерди. Это очень жестокая правда, которую я когда-либо слышал! Но всё же придётся продолжить ваш допрос, – сказал главенствующий, который, кстати, чем-то был похож на Деда Мороза с его пышной седой шевелюрой и такой же седой длинною бородою.
– Спрашивайте – я никуда не спешу, – спокойно отреагировал Шерди.
– В связи с ранее изложенным вами, хочу поинтересоваться – являетесь ли вы, в действительности, сочеванцем? – спросил главенствующий.
– И да, и нет, – запутанно ответил Шерди.
– Как это понимать?
– Наверное, так же понимать, как и мне. Я и сам не знаю. Но в детстве, подслушав разговор родителей, я узнал, что кто-то из моих дедов не является сочеванцем.
– А кем же тогда?
– Насколько я понял, мой дед тиронец.
– Вот и выясняется правдушка, – сказал мне тихо Ворди, а я в ответ кивнул согласием.
– Но как же вы тогда прошли сочеванскую идентификацию? – удивился главенствующий.
– Мне помог один тиронец. Его имя Аросо-Кон.
Как только Шерди произнёс имя «Аросо-Кон», у меня в горле будто ком застрял. Тиронец, который только вот вчера существенно помог нам вернуть жизнь Сочевана в прежнее русло и свергнуть с поста Шерди, оказался покровителем его самого же!
– А наш новый знакомый, оказывается, на обе стороны работает, – сказал мне Ворди.
– Видимо, да, – печально ответил я ему.
Мне было неприятно осознавать, что Аросо-Кон, которому я всё-таки стал доверять вопреки убеждениям Латиры, оказался тем же скользким тиронцем, что и его собратья. В голове не укладывалось, что он длительное время помогал Шерди, анонимно покровительствовал продвижению его в сочеванском социуме, а потом вдруг стал сотрудничать с нами, чтобы сломать Шерди жизнь. Что за игры устроил с нами Аросо-Кон? Одно я тогда понял, что к этому тиронцу надо относиться с особой осторожностью.