– Приглашаешь? – обрадовался Бельгазо.
– Мало того – даю распоряжение об усилении моей охраны вашими персонами, – улыбнулся я. Мне ещё никогда не приходилось давать распоряжения, от того я чувствовал себя немного неловко.
– А-а, даже официально распоряжаешься об этом? – фальшиво гримасничал Бельгазо. – Тогда моя спальня дальняя рядом с просторной террасой! А Чедлика я возьму к себе! По утрам со стороны террасы восходит солнце – вот и будет он там подзаряжаться, – обрадовался Бельгазо.
– Договорились, – улыбнулся я. – Ворди, ты согласен?
– Не имею ничего против этого.
– А ты, Латира?
– В своей квартире мне стало очень грустно наедине с мыслями о потери отца, и потому не откажусь переехать в эти апартаменты. Тем более что я провела здесь своё детство.
– Да, пожалуйста, Латира. Буду рад твоей компании в этих апартаментах... Латира, я соболезную твоей утрате, но хотел бы узнать...
– Что ты хотел узнать, Сергей?
– У тебя есть кто-нибудь?... Ну, в смысле, у тебя есть мама, которая смогла бы поддержать в это сложное для тебя время?
– У меня есть мама, но она на Марсе со своей семьёй.
– А, прости.
– За что? – не поняла Латира.
– Э-э... Ну, за то, что я напомнил тебе о маме, у которой уже другая семья.
– Всё в порядке, Сергей. Тут ничего такого зазорного нет.
– Да? В моём времени разводы обычно сопровождаются скандалами, а другие семьи мам и пап редко когда воспринимаются детьми как должное.
– У сочеванцев с этим проблем нет. Все понимают, что если гормоны в организме уже вернулись с любовного фона на прежний уровень, то не стоит себя насиловать и заставлять жить с партнёром, к которому остыли романтические чувства. Но ситуации разные бывают: кто-то разошёлся со своим партнёром и завёл новую семью, а кто-то остался жить вместе без любви, но имея общие интересы, превосходящие возможные романтические чувства. У моих родителей не было общих интересов – мама улетела на Марс, чтобы заниматься там проблемами по удержанию атмосферы у поверхности планеты, а папа остался руководить Сочеваном.
– И ты осталась с отцом? – спросил я.
– Да, я осталась на Земле. Мне не подходит климат Марса.
– А вот моим родителям по душе климат и природа Марса, – сказал Ворди. – Уже прошло сорок два года как они решили доживать свой век на тихой «красной планете».
– Ух, как интересно. Погостить бы там, на Марсе, – загорелся я желанием.
– По должности тебе положено будет периодически посещать Луну и Марс, только обычно это происходит в голографическом формате. Но если тебе захочется реально оказаться на Марсе, то это тоже можно устроить, – сказал мне Ворди.
– Устроим путешествие на Марс, но когда разберёмся с более важными делами, – сказал я ему в ответ. – Бельгазо, а твои родители как?
– А мои папа и мама уже разменяли по несколько семей и всё никак не обретут стабильность в отношениях. Даже между собой дважды сходились и расходились, – ответил Бельгазо.
– О, как запутано. А я вот никогда не видел своего отца. Нет никакого упоминания о нём, и мать ничего не рассказывала и не описывала его внешность, – сказал я.
– Ты страдал от этого в детстве? – сочувственно спросила Латира.
– Я его и ненавидел, и в то же время хотел разыскать, чтобы узнать о нём больше, а иногда просто, чтобы наговорить ему всяких гадостей или избить. Но с моим взрослением и постоянной занятостью на работе эти мысли стали постепенно угасать в моей голове и агрессия к отцу исчезла.
– Ну, ничего, теперь мы тебе будем как семья. Рассчитывай на нашу поддержку, – подбодрил меня Бельгазо.
– Спасибо, друг, – ответил я Бельгазо. – Ну что ж, надо мне приниматься за исполнение обязанностей Лидера Сочевана и составить план дальнейших действий.
– Давай, Сергей, а мы тебе в этом поможем, – сказал Ворди, и мы все вместе расселись в роскошные, но почти не видимые, воздушные кресла.
Глава 20
Постепенно я стал привыкать к управлению Сочеваном и уже не волновался перед принятием какого-либо важного для государства решения. Весомый вклад в моё становление как высокопоставленной особы внесли мои друзья. Да и не так сложно было управлять Сочеваном, как я ранее это представлял – почти всю рутину вопросов в государственном аппарате решала моя личная секретарша Вилона – искусственный разум последнего поколения. С Вилоной у меня сложились довольно приятельские отношения – в принципе, по-другому и не должно было быть, иначе бы следовало взять на работу другого секретаря. А если серьёзно, то к тому времени искусственный интеллект стал настолько совершенен, насколько его ранее идеализировали мои современники, и именно поэтому мне было легко доверять Вилоне самые сложные задачи по урегулированию повседневной жизни в Сочеване.