– Ты жесток, отец... Если ты, действительно, мой отец...
– Жаль ты не в меня пошёл – характер матери у тебя. Поэтому и допускал ошибки. Но я твой отец, и дам тебе ещё шанс. Ты готов снова стать Лидером Сочевана?
– М-м, – застонал я от боли. – Лидером Сочевана говоришь? Под твоим наблюдением с тиронскими замашками? Нет уж, избавь меня от этого. Как я буду смотреть в глаза своим друзьям, после этого? Мои друзья – свободные сочеванцы, и не позволят, чтобы им навязывали зависимость от Тирона.
– Любая воля ломается! И сочеванскую волю я тоже сломаю!
– Теперь я понимаю, почему мама не жалела, что рассталась с тобой.
– Твоя мать была глупа. Я предлагал ей огромные возможности, но она захотела сдать меня в сумасшедший дом. Поэтому я вернулся сюда сам.
Мой правый глаз устал от напряжения и повернулся вниз, глядя в тёмный песок.
– Странная встреча с отцом, – опять покатились слёзы у меня, стекая по сломанной переносице. – В детстве я тебя искал, а потом просто ненавидел. Когда вырос, стал желать встречи с тобой, а теперь вот опять ненавижу...
– Это у тебя сейчас агония, сынок. Но помощь уже идёт, она рядом.
– Не хочу я твоей помощи, – слёзы продолжали течь, и моё поведение стало как у маленького ребёнка. – Ты бросил меня, ты... Ты бросил маму. Забрал меня с моего мира, чтобы замучить в этом времени. Ты испортил мне всю жизнь!
– Подумай, сынок. Соглашайся на мои условия и вся Вселенная будет у твоих ног!
– Нет. Нет... На твоих условиях это будет уже не моя жизнь. Я так не смогу... Лучше уж тогда умереть..., – я зажмурил глаза от сказанного самим собой и подумал: «Неужели, я, и в самом деле, готов умереть?».
Прошла небольшая пауза.
– Сынок, я сделал всё, что смог. Это твой выбор.
Отец замолчал, после чего я открыл глаза и обнаружил, что вокруг стало совсем темно. Биение моего сердца опять затихло. Подо мной что-то зашевелилось и тело моё стало погружаться, будто его затягивали зыбучие пески. Рот и нос забились тёплым песком, перекрыв мне дыхание, и тогда я из последних сил попытался выбраться наверх. Больно. Жгло в груди от нехватки кислорода. В голове мелькнула последняя мысль «Я умираю...».
***
Уже не больно. И даже как-то легко. Только всё ещё темно. «Получается, я жив, если понимаю это? Или я уже в своём клоне?» – подумал я.
– Пальцы уже реагируют, – услышал я чей-то женский голос.
– Ох... Пожалуйста... Пожалуйста, – просил дрожащий голос другой женщины. Это же был голос моей мамы!
– Глаза открываются. Он приходит в сознание! – воскликнул первый голос.
– Серёжа! Сынок! Это я! Твоя мама! Я здесь.
– Аккуратно, Анна Викторовна, не заденьте капельницу, – сказал первый голос.
Я открыл глаза и увидел перед собой осунувшееся и заплаканное лицо матери.
– Ма...ма, – проговорил я, еле ворочая опухшим языком.
– Серёжа! Слава богу, ты пришёл в себя! – воскликнула мама.
– Мама, где мы? – спросил я слабым голосом.
– Это областная больница. Тебя вчера привезли сюда со стройки. Ты что-нибудь помнишь?
– Вчера? Со стройки? Как?... М-м... Болит..., – я почувствовал, как стала уходить недавняя лёгкость, а голова «заливалась свинцом».
– Ещё обезболивающего! Я прошу, пожалуйста, вколите ему ещё обезболивающего! – просила мама женщину в белом халате, которая стояла рядом.
– Уже дали выше нормы. Опасно, – ответила та женщина.
– Пожалуйста, ему же больно, – продолжала просить мама.
– Я спрошу у доктора, – сказала женщина и ушла из палаты.
– Спасибо, – сказала ей мама.
Я немного успокоился, и в моей голове стало немного светлеть.
– Мама, как я здесь оказался?
– Ты вчера на стройке упал в шахту лифта с четырнадцатого этажа... Ты не помнишь?
– Э-э... Что-то помню...
– Благо, что там лифт уже стоял на десятом этаже. Он-то и остановил твоё падение..., – мама опять расплакалась. – Мне как позвонили – так я сразу сюда и примчалась. Увидела тебя всего избитого – решила, что дружки твои избили. Ты же у меня такой добрый, такой ранимый, что и сдачи бы не дал. А потом мне сказали, что это ты на работе поскользнулся и упал. Ваня, приятель твой, мне всё рассказал. Поздно вечером то ли начальник твой, то ли бригадир приходил – просил, чтобы я бумагу какую-то подписала, будто ты не на производстве травмировался, а на улице. А за это он пообещал дать сто тысяч!.. Но не сразу, а немного позже. Я подписала, сынок. Деньги-то нам нужны. Вот, на лечение сколько надо...
– Мама, кто тебе сказал, что меня нашли на стройке? – спросил я хриплым голосом, ещё плохо соображая.