Ты сулишь нам просторы Атлантики,
Ну, а мы в дыму папирос
Будем думать о старой романтике
Золотых на ветру берез.
И разве буйство зашумит по-иному,
Если россов затянут в притон
И дадут по бутылке рому,
А не чашками самогон?
И когда, проплывая мимо,
Ночь поднимет Южный Крест,
Мы загрустим вдруг о наших любимых
Из родных оставленных мест.
Вот тогда и будет похоже,
Что, оторванные от земли,
С журавлями летим мы и тоже
Курлыкаем, как журавли.
И в июньское утро рано
Мы постучим у твоих дверей,
Закричим: «Николай Иванович Анов,
Принимай дорогих гостей!»
ОСЕНЬ
Пролетает осень птицей,
Золотые перья уронив,
Где недавно зреющей пшеницы
В свежем ветре
Бушевал разлив.
Вечером осенним,
Мягким, звонким,
У тесовых у ворот
Собирают парни и девчонки
Деревенский пестрый хоровод.
Не клонись, береза, вниз печально…
И в тоске о прошлом не звени…
— Словно в бусы,
Старая читальня
Нарядилась в яркие огни.
Точно чует, что придут к ней скоро,
Закричат:
— Старушка, принимай
Тех, кому дарят просторы
Солнечный, богатый урожай.
Слышишь ты: колосьями пшеницы
Зазвенел наш
Песенный разлив…
Пролетает осень птицей,
Золотые перья уронив.
«Глазами рыбьими поверья…»
Глазами рыбьими поверья
Еще глядит страна моя,
Красны и свежи рыбьи перья,
Не гаснет рыбья чешуя.
И в гнущихся к воде ракитах
Ликует голос травяной —
То трубами полков разбитых,
То балалаечной струной.
Я верю — не безноги ели,
Дорога с облаком сошлась,
И живы чудища доселе —
И птица-гусь, и рыба-язь.
ОХОТНИЧЬЯ ПЕСНЬ
Зверя сначала надо гнать
Через сугроб в сугроб.
Нужно уметь в сети сплетать
Нити звериных троп.
Зверя сначала надо гнать,
Чтоб пал заморен, и потом
Начал седые снега лизать
Розовым языком.
Рыжим пламенем, если — лиса,
Веткою кедра, если — волк,
Чтоб пробовал пули кусать,
Целя зубов защелк.
Но если княжен зверь и усат,
Если он шкурою полосат,
Значит, спустился знатный вор
С самых вершин Захинганских гор.
Будь осторожен! Зверь велик,
Он приготовил свой рыжий клык,
Не побежит от тебя, как те,
Верен удар голубых когтей.
Старым удодом кричит заря.
В пестрый лоб посылай заряд,
Пусть не солжет под рукой курок,
Цель под лопатку, чтоб зверь полег.
Сучья кустарников злы и остры,
Братья твои разжигают костры,
Братья встречают тебя на заре,
Злой и седой победитель зверей.
Песней старинной шумят снега.
Пади. Болота. Черна тайга.
«Я опьянен неведомым азартом…»
Я опьянен неведомым азартом,
Сижу в кругу таких же игроков.
Судьба тасует розовые карты
Предательского крапа вечеров.
Мы не устанем за удачей гнаться,
Но уж давно размерен каждый ход:
Всем предназначено равно нам проиграться,
И в выигрыше будет — банкомет.
О, дорогая! Ты поймешь, конечно,
Вот почему, хоть властвует азарт,
В кругу других играю так беспечно
И не роняю шелестящих карт.
СОНЕТ
«Суровый Дант не презирал сонета,
В нем жар любви Петрарка изливал…»
А я брожу с сонетами по свету,
И мой ночлег — случайный сеновал.