— Эй, хозяин, склони сильней
Ястребиные крылья скул,
По старинным путям степей
Ты спешишь на Баян-Аул.
У копыт поземки бегут,
За спиною хохочет джут.
И хоть ровен путь и хорош,
Всё равно никуда не уйдешь.
Черный куст, тонкий куст — можжевель.
Лижет стремя твое метель.
Всё равно не уйдешь далеко
От седых ее языков.
Пропадешь средь голых степей.
— Эй, хозяин! Хозяин, и-ей!..
КОНЬ
Топтал павлодарские травы недаром,
От Гробны до Тыса ходил по базарам.
Играл на обман средь приезжих людей
За полные горсти кудлатых трефей.
И поднимали кругом карусели
Веселые ситцевые метели.
Пришли табуны по сожженным степям,
Я в зубы смотрел приведенным коням.
Залетное счастье настигло меня —
Я выбрал себе на базаре коня.
В дорогах моих на таком не пропасть —
Чиста вороная, атласная масть.
Горячая пена на бедрах остыла,
Под тонкою кожей — тяжелые жилы.
Взглянул я в глаза — высоки и остры,
Навстречу рванулись степные костры.
Папаху о землю! Любуйся да стой!
Не грива, а коршун на шее крутой.
Неделю с хозяином пили и ели,
Шумели цветных каруселей метели.
Прощай же, хозяин! Навстречу нахлынет
Поднявшейся горечью ветер полыни.
Навстречу нахлынут по гривам песков
Горячие вьюги побед и боев.
От Гробны до Тыса по логам и склонам
Распахнут закат полотнищем червонным.
Над Первой над Конной издалека
На нас лебедями летят облака.
ПУТЬ В СТРАНУ
Обожжены стремительною сталью,
Пески ложатся, кутаясь в туман,
Трубит весна над гулкой магистралью,
И в горизонты сомкнут Туркестан.
Горят огни в ауле недалеком,
Но наш состав взлетает на откос,
И ветви рельс перекипают соком —
Весенней кровью яблонь и берез.
Обледенев, сгибают горы кряжи
Последнею густою сединой…
Открыт простор.
И кто теперь развяжет
Тяжелый узел, связанный страной?
За наши дни, пропитанные потом,
Среди курганных выветренных трав
Отпразднуют победу декапоты,
В дороге до зари прогрохотав.
В безмолвном одиночестве просторов,
По-прежнему упорен и суров,
Почетными огнями семафоров
Отмечен путь составов и ветров.
Пусть под шатром полярного сиянья
Проходят Обью вздыбленные льды, —
К пустынному подножию Тянь-Шаня
Индустрии проложены следы.
Где камыши тигриного Балхаша
Качают зыбь под древней синевой,
Над пиками водонапорных башен
Турксиб звенит железом и листвой.
И на верблюжьих старых перевалах
Цветет урюк у синих чайхане,
Цветут огни поднявшихся вокзалов,
Салютуя разбуженной стране.
Здесь, на земле истоптанной границы,
Утверждены горячие века
Золотоносной вьюгою пшеницы
И облаками пышного хлопка!..
ТУРКСИБ
Товарищ Стэнман, глядите!
Встречают нас
Бесприютные дети алтайских отрогов.
Расстелив солончак, совершают намаз
Кривоплечие камни
на наших дорогах.