«В том и заключается мудрость…»
В том и заключается мудрость
мудрейшего —
Не смущаться ничем,
Целую зиму спокойно ожидать
Наступления лета.
ОБИДА
Я — сначала — к подруге пришел
И сказал ей:
«Всё хорошо,
Я люблю лишь одну тебя,
Остальное всё — чепуха».
Отвечала подруга:
«Нет,
Я люблю сразу двух, и трех,
И тебя могу полюбить,
Если хочешь четвертым быть».
Я сказал тогда:
«Хорошо,
Я прощаю тебе всех трех,
И еще пятнадцать прощу,
Если первым меня возьмешь».
Рассмеялась подруга:
«Нет,
Слишком жадны твои глаза,
Научись сначала, мой друг,
По-собачьи за мной ходить».
Я ответил ей:
«Хорошо,
Я согласен собакой быть,
Но позволь, подруга, тогда
По-собачьи тебя любить».
Отвернулась подруга:
«Нет,
Слишком ты тороплив, мой друг,
Ты сначала вой на луну,
Чтобы было приятно мне!»
— «Привередница, — хорошо!»
Я ушел от нее в слезах,
И любил
Девок двух, и трех,
А потом пятнадцать еще.
И пришла подруга ко мне,
И сказала:
«Всё хорошо,
Я люблю одного тебя,
Остальные же — чепуха…»
Грустно сделалось
Мне тогда.
Нет, подумал я, никогда, —
Чтоб могла
От обидных слов
По-собачьи завыть душа!
ВСАДНИКИ
Белые, рыжие и гнедые
Вьюги кружатся по степи,
Самые знатные скакуны
На сабантуе
Грызут удила.
Всадники, приготовьтесь!
Состязаются Куянды,
Павлодар и Каркаралы.
У собравшихся
На сабантуй
Рты разинуты и глаза.
Всадники, приготовьтесь!
Мы увидим сейчас,
Сейчас узнаем мы,
Кто останется
Победителем.
Припасен мешок с серебром.
Всадники, приготовьтесь!
Вот вы уже начали,
Кони, словно нагайки,
Вытянулись на бегу.
Всадники, побеждайте!
ВАСИЛИЙ ПОЛЮДОВ
Крест поставлен над гробом Марьей Иванной
И о плечи засыпан глухим песком.
Сам же Васька ходили в одежде драной
И крестились всю жизнь одним клинком.
Не однажды справлялись его крестины
У обстрелянных дочиста переправ,
Даже мать и та не узнала сына,
Когда он воскреснул, сто раз умирав,
И когда под Баяном считали сбитым
Пулей, саблей зарубленным, снятым штыком,
Он под самой станицей Подстепной грозит им
И клыкастое войско ведет косяком.
Но на счастье такое возьми понадейся:
Пожалеет, полюбит, а до поры
Получил свою пулю Василий в сердце
Да ворвался все же первым в дворы.
И гарцует этаким херувимом,
Чистой своей кровью пьяный в дым,
А тут его команда с матерным дымом
Сабли навыворот и за ним!..
И покуда пробовали разобраться,
Кто в чем попало, а кто в чем смог,
Один из недогубленных гаркнул: «Братцы,
Между прочим Васькинное письмо».
Васька ж писал: «Дорогая мамаша,
Ты меня должна понимать без слов,
Мир кверху тормашками. Жизня ж наша
Самое блистательное рукомесло.
А моя же песня до краю спета,
Потому — атака… Можешь считать,
Что письмо написано с того света
И в видах имеет не одну мать.
Выпалим все дочиста. Будет житься
В тысячу прекрасней тою порой,
А пока имеешь право гордиться,
Что сын твой допахался, как красный герой.
Письмо обрубаю. Погода на ночь.
Смертельно и без шапки целую, мамусь,
Еще низко кланяюсь Петру Степанычу
С прочим домочадцем. Затем остаюсь».
ПАВЛОДАР