Протопи ты мне баньку по-белому, —Чтоб я к белому свету привык, —Угорю я — и мне, угорелому,Ковш холодной развяжет язык.Протопи!..Не топи!..Протопи!..
x x x
У Доски, где почетные граждане,Я стоял больше часа однажды иВещи слышал там очень важные…
"…В самом ихнем тылу,Под какой-то дырой,Мы лежали в пылуДа над самой горой, —
На природе, как в песне — на лоне,И они у нас как на ладони, —Я и друг — тот, с которым зимойИз Сибири сошлись под Москвой.
Раньше оба мы были охотники —А теперь на нас ватные потникиДа протертые подлокотники!
Я в Сибири всегоТолько соболя бил, —Ну а друг — он того —На медведя ходил.
Он колпашевский — тоже берлога! —Ну а я из Выезжего Лога.И еще (если друг не хитрит):Белку — в глаз, да в любой, говорит.
Разговор у нас с немцем двухствольчатый:Кто шевелится — тот и кончатый, —Будь он лапчатый, перепончатый!
Только спорить любилМой сибирский дружок —Он во всем находилСвой, невидимый прок, —
Оторвался на миг от прицелаИ сказал: "Это мертвое тело —Бьюсь на пачку махорки с тобой!"Я взглянул, говорю: "Нет — живой!
Ты его лучше пулей попотчевай.Я опричь же того ставлю хошь чего —Он усидчивый да улежчивый!"