Я в бешенстве мечусь, как зверь, по дому,Но бог с ней, с Музой, — я ее простил.Она ушла к кому-нибудь другому:Я, видно, ее плохо угостил.
Огромный торт, утыканный свечами,Засох от горя, да и я иссяк.С соседями я допил, сволочами,Для Музы предназначенный коньяк.
…Ушли года, как люди в черном списке, —Все в прошлом, я зеваю от тоски.Она ушла безмолвно, по-английски,Но от нее остались две строки.
Вот две строки — я гений, прочь сомненья,Даешь восторги, лавры и цветы:"Я помню это чудное мгновенье,Когда передо мной явилась ты"!
x x x
Нет меня — я покинул Расею, —Мои девочки ходят в соплях!Я теперь свои семечки сеюНа чужих Елисейских полях.
Кто-то вякнул в трамвае на Пресне:"Нет его — умотал наконец!Вот и пусть свои чуждые песниПишет там про Версальский дворец".
Слышу сзади — обмен новостями:«Да не тот! Тот уехал — спроси!..»«Ах не тот?!» — и толкают локтями,И сидят на коленях в такси.
Тот, с которым сидел в Магадане,Мой дружок по гражданской войне —Говорит, что пишу я ему: "Ваня!Скучно, Ваня, — давай, брат, ко мне!"
Я уже попросился обратно —Унижался, юлил, умолял…Ерунда! Не вернусь, вероятно, —Потому что я не уезжал!