А было все так: я ей не изменилЗа три дня ни разу, признаться, —Да что говорить — я духи ей купил! —Французские, братцы,За тридцать четыре семнадцать.
Но был у нее продавец из «ТЭЖЕ» —Его звали Голубев Слава, —Он эти духи подарил ей уже, —Налево-направомоя улыбалась шалава.
Я был молодой и я вспыльчивый был —Претензии выложил кратко —Сказал ей: "Я Славку вчера удавил, —Сегодня ж, касатка,тебя удавлю для порядка!"
Я с дрожью в руках подошел к ней впритык,Зубами стуча «Марсельезу», —К гортани присох непослушный язык —И справа, и слевая ей основательно врезал.
С тех пор все шалавы боятся меня —И это мне больно, ей-богу!Поэтому я — не проходит и дня —Бью больно и долго, —но всех не побьешь — их ведь много.
x x x
Давно я понял: жить мы не смогли бы,И что ушла — все правильно, клянусь, —А за поклоны к праздникам — спасибо,И за приветы тоже не сержусь.
А зря заботишься, хотя и пишешь — муж, но,Как видно, он тебя не балует грошом, —Так что, скажу за яблоки — не нужно,А вот за курево и водку — хорошо.
Ты не пиши мне про березы, вербы —Прошу Христом, не то я враз усну, —Ведь здесь растут такие, Маша, кедры,Что вовсе не скучаю за сосну!
Ты пишешь мне про кинофильм «Дорога»И что народу — тыщами у касс, —Но ты учти — людей здесь тоже многоИ что кино бывает и у нас.