Я отдал рапорт весело, на совесть,Разборчиво и очень делово.Я думал: вот она и невесомость,Я вешу нуль, так мало — ничего!
Но я не ведал в этот час полета,Шутя над невесомостью чудной,Что от нее кровавой будет рвотаИ костный кальций вымоет с мочой.
x x x
Все, что сумел запомнить, я сразу перечислил,Надиктовал на ленту и даже записал.Но надо мной парили разрозненные мыслиИ стукались боками о вахтенный журнал.Весомых, зримых мыслей я насчитал немало,И мелкие сновали меж ними чуть плавней,Но невесомость в весе их как-то уравняла —Там после разберутся, которая важней.
А я ловил любую, какая попадалась,Тянул ее за тонкий, невидимый канат.Вот первая возникла и сразу оборвалась,Осталось только слово одно: «Не виноват!»Но слово «невиновен» — не значит «непричастен», —Так на Руси ведется уже с давнишних пор.Мы не тянули жребий, — мне подмигнуло счастье,И причастился к звездам член партии, майор.
Между «нулем» и «пуском» кому-то показалось,А может — оператор с испугу записал,Что я довольно бодро, красуясь даже малость,Раскованно и браво «Поехали!» сказал.
x x x
Мосты сгорели, углубились броды,И тесно — видим только черепа,И перекрыты выходы и входы,И путь один — туда, куда толпа.