Парень этот для началаЧуть пошастал у вокзала, —Там милиция терзалаСердобольных шоферов,Он рванул тогда накатомК белокаменным палатамПрямо в лапы к тем ребятам —По мосту, что через ров.
Под дверьми все непролазней(Как у Лобного на казни,И толпа все безобразней —Вся колышется, гудет…),Не прорвешься, хоть ты тресни!Но узнал один ровесник:"Это тот, который песни…Пропустите, пусть идет!"
"Не толкайте, не подвинусь, —Думал он, — а вдруг на выносНе дадут, вот будет минус!.."Ах! Красотка на пути! —Но Ивану не до крали, —Лишь бы только торговали,Лишь бы дали, лишь бы дали!Время — два без десяти.
У буфета все нехитро:"Пять «четверок», два пол-литра!Эй! Мамаша! Что сердита?Сдачи можешь не давать!.."Повернулся, а средь залаКраля эта танцевала!Вся блестела, вся сияла,Как звезда — ни дать, ни взять!
И упали из подмышекДве больших и пять малышек(Жалко, жалко ребятишек,Очень жаждущих в беде),И осколки, как из улья,Разлетелись — и под стулья…А пред ним мелькала тульяЗолотая на звезде.
Он за воздухом к балконам —Поздно! Вырвались со звономИ из сердца по салонамПокатились клапана…И назло другим принцессам,Та — взглянула с интересом,Хоть она, — писала пресса, —Хороша, но холодна.
Одуревшие от рвенья,Рвались к месту преступленьяЛюди плотного сложенья,Засучивши рукава.Но не сделалось скандала,Все вокруг затанцевало, —Знать, скандала не желалаПредрассветная Москва.