Недавно опочили старики —Большевики с двенадцатого года.Уж так подтасовалася колода:Они — во гроб, я — в черны пиджаки,Как выходец из нашего народа.
У нас отцы — кто дуб, кто вяз, кто кедр,Охотно мы вставляем их в анкетки,И много нас, и хватки мы, и метки,Мы бдим, едим, восшедшие из недр,Предельно сокращая пятилетки.
Я мажу джем на черную икру,Маячат мне и близости и дали, —На жиже, не на гуще мне гадали.Я из народа вышел поутру,И не вернусь, хоть мне и предлагали.
Конечно, я немного прозевал,Но где ты, где, учитель мой зануда?Не отличу катуда от ануда!Зря вызывал меня ты на завал —Глядишь теперь откуда-то оттуда.
x x x
Я юркнул с головой под покрывало,И стал смотреть невероятный сон:Во сне статуя Мухиной сбежала,Причем — чур-чур! — колхозница сначала,Уперся он, она, крича, серчала,Серпом ему — и покорился он.
Хвать-похвать, глядь-поглядь —Больше некому стоять,Больше некому приезжать,Восхищаться и ослеплять.
Слетелись голубочки — гули-гули!Какие к черту гули, хоть кричи!Надули голубочков, обманули,Скользили да плясали люли, люли,И на тебе — в убежище нырнули,Солисты, гастролеры, первачи.
Теперь уж им на голову чего-тоНе уронить, ничем не увенчать,Ищи-свищи теперь и Дон-КихотаВ каких-то Минессотах и Дакотах.Вот сновиденье в духе Вальтер Скотта.Качать меня, лишать меня, молчать!