Он кричал напоследок,в самолете сгорая:«Ты живи! Ты дотянешь!» —доносилось сквозь гул.Мы летали под богомвозле самого рая, —Он поднялся чуть выше и сел там,ну а я — до земли дотянул.
Встретил летчика сухоРайский аэродром.Он садился на брюхо,Но не ползал на нем.
Он уснул — не проснулся,Он запел — не допел.Так что я вот вернулся,Глядите — вернулся, —Ну а он — не успел.
Я кругом и навечновиноват перед теми,С кем сегодня встречатьсяя почел бы за честь, —Но хотя мы живымидо конца долетели —Жжет нас память и мучает совесть,у кого, у кого она есть.
Кто-то скупо и четкоОтсчитал нам часыНашей жизни короткой,Как бетон полосы, —
И на ней — кто разбился,Кто взлетел навсегда…Ну а я приземлился,А я приземлился, —Вот какая беда…
x x x
Я еще не в угаре,не втиснулся в роль.Как узнаешь в ангаре,кто — раб, кто — король,Кто сильней, кто слабей, кто плохой, кто хороший,Кто кого допечет,допытает, дожмет:Летуна самолетили наоборот? —На земле притворилась машина — святошей.
Завтра я испытаюсудьбу, а пока —Я машине ласкаюкрутые бока.На земле мы равны, но равны ли в полете?Под рукою, не скрою,ко мне холодок, —Я иллюзий не строю —я старый ездок:Самолет — необъезженный дьявол во плоти.