А самый главный — сел за стол,Вздохнул осатанелоИ что-то на меня завел,Похожее на «дело».
Вот в пальцах цепких и худыхСмешно задергался кадык,Нажали в пах, потом — под дых,На печень-бедолагу, —Когда давили под ребро —Как екнуло мое нутро!И кровью харкало пероВ невинную бумагу.
В полубреду, в полупылуРазделся донага, —В углу готовила иглуНестарая карга, —
И от корней волос до пятПо телу ужас плелся:А вдруг уколом усыпят,Чтоб сонный раскололся?!
Он, потрудясь над животом,Сдавил мне череп, а потомПредплечья мне стянул жгутомИ крови ток прервал, —Я, было, взвизгнул, но замолк, —Сухие губы на замок, —А он кряхтел, кривился, мок,Писал и ликовал.
Он в раж вошел — знакомый раж, —Но я как заору:"Чего строчишь? А ну, покажьСекретную муру!.."
Подручный — бывший психопат —Связал мои запястья, —Тускнели, выложившись в ряд,Орудия пристрастья.
Я терт и бит, и нравом крут,Могу — вразнос, могу — враскрут, —Но тут смирят, но тут уймут —Я никну и скучаю.
Лежу я, голый как сокол,А главный — шмыг да шмыг за стол —Все что-то пишет в протокол,Хоть я не отвечаю.
Нет, надо силы поберечь,А то уже устал, —Ведь скоро пятки будут жечь,Чтоб я захохотал,