Я слабо поднимаю хвост,Хотя для них я глуп и прост:"Эй! За пристрастный ваш допросПридется отвечать!Вы, как вас там по именам, —Вернулись к старым временам!Но протокол допроса намОбязаны давать!"
И я через плечо кошуНа писанину ту:"Я это вам не подпишу,Покуда не прочту!"
Мне чья-то желтая спинаОтветила бесстрастно:"А ваша подпись не нужна —Нам без нее все ясно".
"Сестренка, милая, не трусь —Я не смолчу, я не утрусь,От протокола отопрусьПри встрече с адвокатом!Я ничего им не сказал,Ни на кого не показал, —Скажите всем, кого я знал:Я им остался братом!"
Он молвил, подведя черту:«Читай, мол, и остынь!»Я впился в писанину ту,А там — одна латынь…
В глазах — круги, в мозгу — нули, —Проклятый страх, исчезни:Они же просто завелиИсторию болезни!
II. Никакой ошибки
На стене висели в рамках бородатые мужчины —Все в очечках на цепочках, по-народному — в пенсне, —Все они открыли что-то, все придумали вакцины,Так что если я не умер — это все по их вине.
Мне сказали: «Вы больны», —И меня заколотило,Но сердечное светилоУхмыльнулось со стены, —
Здесь не камера — палата,Здесь не нары, а скамья,Не подследственный, ребята,А исследуемый я!
И хотя я весь в недугах, мне не страшно почему-то, —Подмахну давай, не глядя, медицинский протокол!Мне приятен Склифосовский, основатель института,Мне знаком товарищ Боткин — он желтуху изобрел.