Тогда я гуляю,Петляю, вихляю,И ваньку валяюИ небо копчу.Но пса охраняю,Сам вою, сам лаю —О чем пожелаю,Когда захочу.
Нет, не постарею —Пойду к палачу, —Пусть вздернет скорее,А я приплачу.
Бывают дни, когда я голову в такое пекло всуну,Что и судьба попятится, испуганна, бледна, —Я как-то влил стакан вина для храбрости в Фортуну —С тех пор ни дня без стакана, еще ворчит она:
Закуски — ни корки!Мол, я бы в Нью-ЙоркеХодила бы в норке,Носила б парчу!..Я ноги — в опорки,Судьбу — на закорки, —И в гору и с горкиПьянчугу влачу.
Когда постарею,Пойду к палачу, —Пусть вздернет на рею,А я заплачу.
Однажды пере-перелил Судьбе я ненароком —Пошла, родимая, вразнос и изменила лик, —Хамила, безобразила и обернулась Роком, —И, сзади прыгнув на меня, схватила за кадык.
Мне тяжко под нею,Гляди — я синею,Уже сатанею,Кричу на бегу:"Не надо за шею!Не надо за шею!Не над за шею, —Я петь не смогу!"
Судьбу, коль сумею,Снесу к палачу —Пусть вздернет на рею,А я заплачу!
x x x
Этот день будет первым всегда и везде —Пробил час, долгожданный серебряный час:Мы ушли по весенней высокой воде,Обещанием помнить и ждать заручась.
По горячим следам мореходов живых и экранных,Что пробили нам курс через рифы, туманы и льды,Мы под парусом белым идем с океаном на равныхЛишь в упряжке ветров, не терзая винтами воды.