И поднялась, и скроила ей рожу бульдожью:Баба как баба, и что ее ради радеть?! —Разницы нет никакой между Правдой и Ложью,Если, конечно, и ту и другую раздеть.
Выплела ловко из кос золотистые лентыИ прихватила одежды, примерив на глаз;Деньги взяла, и часы, и еще документы, —Сплюнула, грязно ругнулась — и вон подалась.
Только к утру обнаружила Правда пропажу —И подивилась, себя оглядев делово:Кто-то уже, раздобыв где-то черную сажу,Вымазал чистую Правду, а так — ничего.
Правда смеялась, когда в нее камни бросали:«Ложь это все, и на Лжи одеянье мое…»Двое блаженных калек протокол составлялиИ обзывали дурными словами ее.
Стервой ругали ее, и похуже чем стервой,Мазали глиной, спускали дворового пса…"Духу чтоб не было, — на километр сто первыйВыселить, выслать за двадцать четыре часа!"
Тот протокол заключался обидной тирадой(Кстати, навесили Правде чужие дела):Дескать, какая-то мразь называется Правдой,Ну а сама — пропилась, проспалась догола.
Чистая Правда божилась, клялась и рыдала,Долго скиталась, болела, нуждалась в деньгах, —Грязная Ложь чистокровную лошадь украла —И ускакала на длинных и тонких ногах.
Некий чудак и поныне за Правду воюет, —Правда, в речах его правды — на ломаный грош:"Чистая Правда со временем восторжествует, —Если проделает то же, что явная Ложь!"