( Второй вариант)
Я умру говорят — мы когда-то всегда умираем, —Съезжу на даpмовых, если в спину сподобят ножом:Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, —Не скажу про живых, а покойников мы бережем.
В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок —И ударит душа на ворованных клячах в галоп,Вот и дело с концом, — в pайских кущах покушаю яблок.Подойду не спеша — вдруг апостол веpнет, остолоп!..
Чуp меня самого!.. Наважденье… Знакомое что-то —Неродящий пустырь и сплошное ничто — беспредел.И среди ничего возвышались литые ворота,И огромный этап — тысяч пять — на коленях сидел.
Как ржанет коренник! Я смирил его ласковым словом,Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.Петp-апостол, старик, слишком долго возился с засовом —И кряхтел и ворчал, и не смог отворить — и ушел.
Тот огpомный этап не издал ни единого стона,Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.Вот следы песьих лап… Да не pай это вовсе, а зона!Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.
Мы с конями глядим — вот уж истинно зонам всем зона!Хлебный дух из ворот — так надежней, чем руки вязать.Я пока невредим, но и я нахлебался озона.Лепоты полон рот, и ругательство трудо сказать.
Засучив рукава, пролетели две тени в зеленом.С криком «В рельсу стучи!» пропорхали на крыльях бичи.Там малина, братва, нас встречает малиновым звоном.Но звенели ключи — это к нам подбирали ключи…