Через Pegeaut я прыгнул на FaubourgИ приобрел повторное звучанье:На ноте «до» завыл Санкт-Петербург,А это означало «До свиданья».
Мне б по моим мечтам — в каменоломню:Так много сил, что все перетаскаю, —Таскал в России — грыжа подтвердит.Да знали б вы, что я совсем не помню,Кого я бью по пьянке и ласкаю,И что плевать хотел на Interdite.
Да! Я рисую, трачу и кучу!Я даже чуть избыл привычку к лени.Я потому французский не учу,Чтоб мне не сели на колени.
Конец «Охоты на волков», или Охота с вертолетов
Михаилу Шемякину
Словно бритва рассвет полоснул по глазам,Отворились курки, как волшебный сезам,Появились стрелки, на помине легки, —И взлетели стрекозы с протухшей реки,И потеха пошла — в две руки, в две руки!
Вы легли на живот и убрали клыки.Даже тот, даже тот, кто нырял под флажки,Чуял волчие ямы подушками лап;Тот, кого даже пуля догнать не могла б, —Тоже в страхе взопрел и прилег — и ослаб.
Чтобы жизнь улыбалась волкам — не слыхал, —Зря мы любим ее, однолюбы.Вот у смерти — красивый широкий оскалИ здоровые, крепкие зубы.
Улыбнемся же волчей ухмылкой врагу —Псам еще не намылены холки!Но — на татуированном кровью снегуНаша роспись: мы больше не волки!
Мы ползли, по-собачьи хвосты подобрав,К небесам удивленные морды задрав:Либо с неба возмездье на нас пролилось,Либо света конец — и в мозгах перекос, —Только били нас в рост из железных стрекоз.