И мать работу положила,
Печной заслон впотьмах открыла,
Достала щепкой уголек
И стала дуть. Вдруг огонек
Блеснул — и снова замирает.
Вот щепка вспыхнула едва, —
Из мрака смутно выступает
Старушки бледной голова.
3
Уж стол накрыт, и скудный ужин
Готов. Покой старушке нужен,
Заснуть бы время, — мужа ждет;
Скрипит крылечко, — он идет.
Сюртук до пят, в плечах просторен,
Картуз в пыли, ни рыж, ни черен,
Спокоен строгий, хитрый взгляд,
Густые брови вниз висят,
Угрюмо супясь. Лоб широкий
Изрыт морщинами глубоко,
И темен волос, но седа
Подстриженная борода.
«Устал, Лукич? — жена спросила, —
Легко ль, чуть свет ушел с двора!
Садись-ко ужинать: пора!»
— «Не каплет сверху... заспешила!
Ответил муж. — Успеешь, друг! —
И, сняв поношенный сюртук,
На гвоздь повесил осторожно,
Рубашки ворот распустил,
Лицо и руки освежил
Водою. — Ну, теперь вот можно
За щи приняться».
— «Вишь, родной! —
Старушка молвила. — Не спится!
Всю ноченьку провеселится,
Поди, как свищет!»
— «Кто такой?» —
Ответил муж скороговоркой,
Ломая хлеб с сухою коркой.
«Соловьюшек у нас в саду».
— «Сыт, стало. Коли б знал нужду,
Не пел бы. Мне вот не поется,
Как хлеб-ат потом достается...
Ты, Саша, ужинала, что ль?»
— «Мы ждали вас».
— «Подай мне соль».
Дочь подала.
«За ужин села,
Так ешь! ты что невесела?»
— «Я ничего».
— «Гм... дурь нашла!
Так, так!»
Старушка поглядела
На Сашу. Саша поняла
И ложку нехотя взяла.
«Ох, эта девичья кручина! —
Отец, нахмурясь, продолжал
И мокрой ложкой постучал
Об стол. — Всё блажь! Подбавь, Арина,
Мне каши... да! всё блажь одна!
Я знаю, отчего она,
Смотри!»
— «Опять не угодила!
За смех — упрек, за грусть — упрек...
Ну, грустно, — что ж тут за порок?
Что за беда?»
— «Заговорила!
Язык прикусишь! берегись!
Вишь ты!..» И жилы напряглись
На лбу отца. Гроза сбиралась.
Но Саша знала старика,
Словам дать волю удержалась, —
И пронеслися облака
Без грома.
Чашка опустела.
Лукич усы свои утер
И, помолившись, кинул взор
На Сашин хлеб. «Ломтя не съела...
Сердита, значит... Прибирай!
Есть квас-то на ночь?»
— «Есть немного».
— «Ну, принеси. Сейчас ступай!»
— «Куда ж идти? Теперь порога
Не сыщешь в погребе: не день...»
— «Ну-ну! пошевельнуться лень!»
Дочь вышла. На лице Арины
Слегка разгладились морщины.
Старик, мол, трезв... Иль он любви
Не знает к детищу родному?
Скажу про Сашу... не чужому...
Что ж! Господи благослови!
И подле мужа робко села.
«Лукич!»
— «Ну, что там?»
— «Я хотела...
Того... с тобой поговорить...
Не станешь ты меня бранить?..»
— «За что?»
— «Начать-то я не смею».
— «Ну, ладно, ладно! говори».
— «Вишь, мы вот стары, я болею,
Совсем свалюсь, того смотри,
Обрадуй ты меня под старость —
Отдай ты дочь за столяра!»
— «Обрадуй... что же тут за радость?
Вот ты, к примеру, и стара,
А дура!.. стало, есть причина,
Зачем я медлю... Эх, Арина!
Пора бы, кажется, умнеть!»
— «Как мне на Сашу-то глядеть?
Она час от часу худеет.
Ведь я ей мать!»
— «Повеселеет!
Ты знаешь, девичья слеза —
Что утром на траве роса:
Пригреет солнце — и пропала».
— «Пусть я отрады не видала,
Хоть ей-то, дочери, добра
Ты пожелай!»
— «В постель пора!
Оставь, пока не рассердился!»
Старушка в спальню побрела.
Там перед образом светился
Огонь. В углу кровать была
Без полога. Подушек тени
Как будто спали на стене.
Арина стала на колени,
И долго, в чуткой тишине,
Перед иконою святою
Слеза катилась за слезою.
Меж тем Лукич окно открыл
И трубку медленно курил;
Сквозь дым глаза его без цели
На кудри яблоней глядели.
«Ну, завтра ярмарка. Авось
На хлеб добуду. Плохо стало!
Ходьбы и хлопотни немало,
А прибыли от них — хоть брось!
Другим, к примеру, удается:
Казна валится, точно клад;
Ты, право, грошу был бы рад,
Так нет! Где тонко, тут и рвется.
Порой что в дом и попадет,
Нужда метлою подметет.
Вот дочь невеста... всё забота!
И сватают, да нет расчета:
Сосед наш честен, всем хорош,
Да голь большая — вот причина!
Что честь-то? коли нет алтына,
Далеко с нею не уйдешь.
Без денег честь — плохая доля!
Согнешься нехотя кольцом
Перед зажиточным плутом:
Нужда — тяжелая неволя!
Мне дочь и жаль! я человек,
Отец, к примеру... да не век
Мне мыкать горе. Я не молод.
«Лукич — кулак!» — кричит весь город.
Кулак... Душа-то не сосед,
Сплутуешь, коли хлеба нет.
Будь зять богатый, будь помога,
Не выйди я из-за порога,
На месте дай бог мне пропасть,
Коли подумаю украсть!
А есть жених, наверно знаю...
Богат, не должен никому,
И Саша нравится ему.
Давно я сваху поджидаю».