1 К таким попыткам надо отнести и педагогический труд Ястребцева, представляющий опыт методологической эксплуатации шеллингизма и фихтеанства: О умственном воспитании детского возраста.— М., 1831 (первоначально также в «Моек < овском > Телегр <афе> »); 2-ое издание, «умноженное и переработанное», под заглавием О системе наук, приличных в наше время детям, назначаемым к образованнейшему классу общества.—М., 1833,—об этом сочинении нам еще придется говорить ниже.—Ил Ив. Ястребцев учился в Моек < овской > дух<овной> академии и преподавал в ней французский язык, потом служил в Синоде. В 1816 г. (сорока лет от роду) поступил в Московский университет, окончил в 1820. До докторской диссертации переводил Избранные Слова Массилъона (1809—17) и Таулера, Благоговейные размышления о жизни и страдании Иисуса Христа (1823). (Эти сведения почерпнуты мною из Энцикл-< опединеского > Словаря.)
2 Как сообщает о себе сам Ястребцев, после теоретических возражений медицине он ей возразил «иначе», «гораздо сильнее»: «я ее оставил» (128).
пренебрегать опытными знаниями, просто презирал их и потерял много времени на глупом моем философском само довольствии». С другой стороны, констатирует он также, смесь опытных понятий о природе имела вредное влияние на расположение его ума к материализму.—«Натурфилософия не могла спасти меня от этого; она, как и нынешняя философия Гегеля, хотя говорит о Боге, но сердца не согревает верою, которой обе они не разумеют». Последующие свои статьи — отрывки об истории (а также статьи об умственном воспитании детей), понимаемой в шеллинго-стеффеновском широком захвате,— автор также аттестует как «идолопоклонство разуму, не-согретому чувством, мирскому».
В<18>32 г. Ястребцев возвращается к чистой натурфилософии в статье Об органах души, где проводит ту мысль, что органом души является не какая-либо — в особенности не мозг один — часть тела, а все тело, а в последующих (с <18>33 г.) статьях выплывает, по его собственному выражению, из «мелкого болота положительного» в «бездонное море всего во всем» (ev \ох ttcxv). Взгляды автора в этом втором периоде его развития представлены Замечанием на мнение г. Шевырева о признаке совершенства в изящных искусствах (1833) и статьею Любовь к ближнему («Новоселье».— 1834). Шевыреву он возражает на утверждение, «будто совершенство всякого образования человеческого выражается наибольшею индивидуальною отличительностью явлений, производимых сим образованием». Мнение Ястребцева прямо противоположно: образование есть проявление духа человеческого, а чем полнее образование, тем яснее обнаруживается идея человека. «Не разнообразие, не усилие личной индивидуальности, а единообразие, истребление личности должно быть следствием совершенства для человека; ибо дух человеческий один; свойства его одни». Общую линию истории Ястребцев видит именно в направлении к «обезличению» Духовного облика европейских народов, достигаемого их сообщением между собою и взаимною передачею открытий и усовершенствований. Эта идея общности не-лично-го духа разрешает для него нравственную проблему Любви к Ьлиэкнему и методологическую — изучения истории чело-1«я\ТВа №згляд на историю и на факты исторические.—
->)• Аух наш —не личное, ограниченное и преходящее существо — твердит нам о нашем пагубном равноду
шии к истинной жизни и наказывает неизменною тоскою бездействия. Нужно большее развитие человечества, проникновение в вечные истины большего числа людей, чтобы научиться напряженно жить и легче осуществлять добродетель. Высшая нравственная истина — любовь к ближнему, а «ближний не есть только друг наш или родственник, но человек вообще». Все люди — одно существо; всякий особенный человек — особенная идея в общей душе человеческой. Индивиды сами по себе, «неделимые», «имеют только призрак души; живет истинно только род». В чувстве любви мы возвышаемся до сознания рода, и совершенствование человека в том и состоит, «чтоб люди научились постепенно обезличиваться».