Велланский, заканчивавший свое медицинское образование в Германии, примкнул к господствовавшему уже там натурфилософскому направлению в медицине. Чтобы правильно понять быстрое и широкое проникновение шеллингизма в специальные науки, следует не упускать из виду, что собственное развитие Шеллинга не определяется исключительно диалектической эволюцией его идей из философии Канта и Фихте, как это обыкновенно схематически изображается в учебниках истории философии. Философия природы Шеллинга, с одной стороны, является также непосредственным продолжением лейб-нице-гердеровской идеи единства природы в ее развитии от стадии неорганически-геологической и до человечески-исторической, а с другой стороны, она подводит метафизические итоги тому широкому движению научной мысли второй половины XVIII века, которое воодушевлялось повышенным интересом к проблеме антропологической как в ее физиологическом, так и психическом аспектах. Таким образом, своей натурфилософией Шеллинг пошел навстречу общему интересу и, в свою очередь, породил бесконечное количество новых физических и психических «антропологии». В частности, идеи Шеллинга попадали в качестве вызывающего брожение фермента и в медицинский, если позволительно так сказать, дух времени. В конце XVIII века много шума наделало учение эдинбургского врача Джона Брауна (Elementa medkt-naet 1773), получившее от его имени и свое название — браунианизм. Хотя это учение исходило из одного динамического принципа возбуждаемости как способности, присущей всякому органическому телу, тем не менее браунианизм вводил в объяснение жизненных процессов характерный дуализм, сводя их к равновесию, нарушяемо-МУ усилением или ослаблением названной возбуждаемости, в патологических случаях доходящими до состояния resp. стении или астении. Проводниками браунианизма в Германию были Пфафф, Вейкард, Гиртаннер, Решлауб и ДР- Но и противники браунианизма с не меньшим усердием искали априористических натурфилософских основ для своего учения. Так, напр < имер >, Кильмейер, оказавший непосредственное влияние на Шеллинга, также исходил Из идеи единства природы и закона, руководящего как развитием индивида, так и развитием всей природы. Трем °сновным функциям жизни (чувство, движение, самосохранение) соответствуют три органические силы: чувстви
тельность, раздражимость и воспроизведение, отношением которых и объясняется всякий жизненный процесс. Словом, дух времени натурфилософствовал. Шеллинг выражал его вместе с другими, но он давал всеобщую систему и стал поэтому во главе времени. Если бы, однако, Шеллинга и не было, шеллингианство, можно сказать, все-таки существовало бы. И оно, действительно, продолжало существовать и распространяться, когда сам Шеллинг перешел к более глубокому и принципиальному учению философии тожества.
Велланский попал в это русло натурфилософского потока вместе с Океном, с одной стороны, и медициною своего времени, с другой. За философски еще прогрессировавшим тогда Шеллингом он не пошел. На Велланского нельзя смотреть как на проводника к нам собственно философских идей Шеллингова идеализма и трансцендентализма, каким был, напр < имер >, Шад. Велланский начал с натурфилософского хвоста, а не с философских принципов, не с головы. Он только заинтересовывал, заинтриговывал, но в самое философию не вводил. Недаром он сам жаловался на непонимание. Ему приходилось, по полной философской неподготовленности своей аудитории и читателей, уделять больше времени принципам, чем нужно было для его специальных целей1. И он делал это все же скупо и против охоты, вернее, может быть, даже против своих способностей и подготовки. Ибо ни из чего не видно, чтобы Велланский обладал настоящим философским образованием. Он на веру принимал натурфилософские приложения, мало заботясь о критической про