2. Я вынужден ныне написать это, познакомившись с письмами тво его преподобия к господину моему боголюбезнейшему и святейшему архиепископу Домну. В них, между прочим, содержится и то, что неко торые прибывшие в величайший город, управляемый твоею святостью, обвиняли нас, будто одного Господа нашего Иисуса Христа мы разделя ем на двух сынов и будто беседовали об этом в Антиохии в собра нии, где находилось много тысяч слушателей. Я оплакивал их, как осмелившихся соткать явную клевету. Я скорбел, — прости мне это, владыко, ибо я вынуждаюсь скорбью говорить так, — что твое со вершенство по Боге не сохранило для меня вполне открытым ни одно го уха, а поверило тому, что они ложно наговорили на нас. Но таких только человека три, или четыре, или пятнадцать; я же имею много тысяч слушателей, которые могут засвидетельствовать правоту моего ученая. Ибо шесть лет я непрерывно учил при блаженной и священной памяти Феодоте, епископе Антиохийском, который был украшен и слав ною жизнью, и познанием божественных догматов. Тринадцать лет при священной и блаженной памяти епископе Иоанне, который столько вос хищался моими беседами, что простирал обе руки и часто поднимался со своего места, — а что он, с детства воспитанный божественными словами, имел весьма точное разумение божественных догматов, об этом засвидетельствовала и твоя святость в своих письмах. Теперь вот уже седьмой год (правления) боголюбезнейшего архиепископа господина Домна (как я продолжаю заниматься тем же). В течение всего этого времени до сегодняшнего дня никто ни из боголюбезнейших епископов, ни из благоговейнейших клириков никогда не упрекал меня в том, что наговорили на нас. А с каким восхищением слушают наши речи христо любивые люди (из мирян), — это легко может узнать твое совершен ство по Боге как от тех, которые сюда приходят оттуда, так и от тех, которые отсюда приходят туда.
Говорю это не из тщеславия, но принуждаемый защищаться, свиде тельствуя не о блеске, а единственно о правоте своих бесед. И великий учитель вселенной, всегда называвший себя последним из святых и первым из грешников, желая заградить уста лживых обвинителей, вы нужден был перечислить свои труды и, показывая, что по нужде, а не по доброй воле изложил о своих страданиях, он присовокупил: Бых не смыслен хваляся, но вы мя понудисте (2 Кор. 12, 11). О себе же знаю, что я — жалок, и даже весьма жалок по причине многих моих прегре шений, но и за одну лишь веру надеюсь получить некоторое снисхождение в день Божественного пришествия; ибо я желаю и молюсь о том, чтобы мог следовать по стопам святых отцов, и стараюсь сохранить неповрежденным евангельское учение, которое в существенных чертах передали нам собравшиеся в Вифинийской Никее святейшие отцы.
И, как я верую, что один Бог Отец и один Дух Святой, исходящий от Отца, так же верую, что один Господь Иисус Христос, единородный Сын Божий, рожденный от Отца прежде всех веков, сияние славы и образ ипостаси (Евр. 1,3) Отца, воплотившийся и вочеловечившийся ради спасения людей и рожденный по плоти от Марии Девы. Именно так учит и мудрейший Павел, говоря: Их же отцы и от них же Христос по плоти, Сый над всеми Бог благословен во веки, аминь (Рим. 9,5); и еще: О Сыне своем, бывшем от семене Давидова по плоти, наречен–нем Сыне Божий в силе по Духу святыни (Рим. 1, 3 — 4). Вот почему мы и называем Святую Деву Богородицею и избегающих этого наиме нования считаем чуждыми благочестия.
Подобно сему и тех, которые одного Господа нашего Иисуса Христа разделяют на двух лиц, или двух сынов, или двух господов, называем лживыми и исключаем из собрания христолюбцев. Ибо мы слышим, что говорит божественнейший Павел: Един Господь, едина вера, едино крещение (Еф. 4, 5); и еще: Един Господь, Иисус Христос, Им же вся (1 Кор. 8, 6); и опять: Иисус Христос вчера и днесь, Той же и во веки (Евр. 13, 8); и в другом месте: Сшедый, Той есть и возшедый превыше всех небес (Еф. 4, 10). Да и вообще у него можно видеть тысячи изречений, где проповедуется, что Господь — один. Точно так же вос клицает и божественный Евангелист: И Слово плоть быстъ, и вселися в ны и видехом славу Его, славу яко Единороднаго от Отца, исполнъ благодати и истины (Ин. 1, 14). И соименный этому, т. е. Иоанну Богослову, Иоанн Креститель восклицал, говоря: По мне грядет Муж, Иже предо мною есть, яко первее мене бе (Ин. 1, 30); показав одно лицо, он вместе с тем обозначил и Божеское и человеческое естество: человеческое — словами муж и грядет, а Божеское — словами яко пер вее мене бе. И при всем том он не знал одного, впереди идущего, и другого, сущего прежде его, но одного и того же признавал предвеч ным, как Бога, и человеком после того, как Он родился от Девы.