1) Пусть мечи на меня оттачивают, пусть раны налагают, пусть изгоняют, пусть смертью угрожают; не боюсь я этого столько, сколько боюсь поднимающегося в смиренной душе моей диавольского нападения, когда, царствующий в теле моем, грех, как воинство какое вооруженное, высылает против добродетели множество неистовых страстей. Тогда страшна мне стрела сласти греховной, которая не плоть, а сердце уязвляет; тогда страшна мне кровь, которая не на землю изливается, а на душу от невидимого меча. Вот чего я боюсь и вот пред чем трепещу. Будем же внимать себе, братья мои, и смотреть, как бы не вторгся в град души нашей какой–либо наветник, или помысл гордый, или сласть греха, — хищница, или непослушание возмутительное, или самочиние губительное, или ожестение нераскаянное, или упорство несклонимое, или самооправдание неубедимое, или другое что, могущее возмутить душу. Но, как окопами какими, оградим себя божественными заповедями; и будем всегда целы и безопасны. Если же случится когда какому–либо хищнику войти; то как только заметим его, поскорее схватим его, свяжем и отбросим подальше куда–нибудь от себя. Вооружимся наипаче против страстей, восприяв недоступность сердца и крепость духа, чтоб, когда будем боримы, не падать, но отражать и далеко отбрасывать, восстающих на нас, невидимых врагов.
2) Ныне такой демон борет, завтра нападет другой, а там еще иной какой, — блуда например, чревоугодия, высокоумия, гордости, продерзости, самочиния и других бесчисленных страстей. Против всех должны мы выступать, со всеми воевать и всех поражать, именем Господа нашего Иисуса Христа, имеющего украсить нас венцом победы в день воздаяния. Блажен, брате, слышащий сие, разумеющий и соблюдающий, прибавлю, и нудящий себя каждодневно в мысленной брани. Ибо нуждно есть дело спасения, и царство небесное только нудящие себя восхищают. Почему не должно вам дивится, когда случится вам быть в искушении; потому что оно бывает с вами для испытания вас и обучения брани. Не малодушествуйте, когда вразумляют, обличают, налагают епитимию и, если нужно, отлучают; но благодушны будьте, бодренны, и с большим рвением беритесь за дело; ибо в этом ваше спасение, в этом — преуспеяние, в этом — мученичество, за это венцы.
Слово 82
1) Брат ушел. От чего? Себе не внимал и помыслам прельстительным поддался; если б внимал себе, псаломские внушения вразумили бы его; и воля не тверда была.
2) Воины царя земного, из–за земных выгод верными ему бывают: нам ли не пребывать верными Царю Небесному царства ради небесного? Будем же таковы, подражая отцам.
1) Внушал я вам внимать себе против наветов вражеских. Ныне укажу на худой плод невнимания себе: бедный брат Аввакум убежал от нас. Конечно, это потому, что не внимал себе и не имел мысленного охранения себя. Не верные Богу и благочестивые помыслы, могшие воевать за него, держал он, но прельстительные, Бога и правду его закрывающие от души; почему и пострадал, что пострадал: сам себя отлучил из среды нас и пошел в след диавола. И где он теперь блуждает, как овца зверохищная, без руководства и пасения? — Как может он теперь воспевать хвалу Богу, от Коего отпал нарушением своих обетов? Как может он петь: блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, вступив на такой путь? Или как может он говорить: сей покой мой во век века, зде вселюся, яко изволих и (Пс. 131:14)? И слова: терпя потерпех Господа и внят ми и услыша молитву мою (Пс. 39:2), далеки от него. Более приличными себе найдет он следующие псаломские слова: прокляти уклоняющиеся от заповедей Твоих (Пс. 118:21). Проклят он и есть и будет, если Господь Бог, молитвами отца моего и вашего, с содействием и ваших, не приведет его к обращению. Но зачем так бывает с нами? Зачем сатана находит нас подручными себе и похищает? Зачем позволяем мы себе быть не пригвожденными страхом Божиим, и не оболченными в броня любви ко Христу Богу нашему? Зачем попускаем мы быть преодоленными своими похотями и оказываемся таким образом хладными, прелюбодейчищами, не устойчивыми и, скажу прямо, — безплодными? Где вера к отцам? Где любовь к братьям? И как вам спасаться от чувственных и мысленных искушений, когда чуть коснулись вас прискорбности, вы совсем изнемогаете и, еще не вступив на поприще состязания, обращаетесь вспять?
2) Видите ли воинов царя земного, — как они хранят верность свою к нему, дерутся за него и кровь свою проливают? И это из–за чего? — Чтоб получить какие–нибудь почести или чины. Не таковы наши подвиги. Они — ради единого вечного и невидимого Царя всяческих, Бога, — и не из–за чего–либо земного, но для получения Царствия Небесного, чтоб соделаться сонаследниками Христа–Господа, чтоб вкушать то, чего око не видало, о чем ухо не слыхало, что и на сердце человеку не всходило. И однако ж мы не все и не всегда остаемся Ему верными; нас можно смануть, прельстить и увлечь. Но нам ли не трезвенствовать? Нам ли не крепиться? Нам ли не стоять до крови? Не свыше ли наше рождение? Не сыны ли мы Света? Как же нам не являть себя чадами послушания? Как не показывать, что мы семя святое? Как не пленять всякое помышление в послушание Христово? Как не простираться превыше мирских мудрований? Как не умирать за Христа, хотя бы не раз в день надлежало умереть за Него? — Ей, чада мои! Будем сынами силы, воинами Христовыми, истинно Божиим народом, хором Ангельским, полком непоколебимым, по примеру св. отцев наших и тех блаженных, кои жили под руководством их, да имеем сатану под ногами нашими попираемым и поругаемым, как имели его Сильван святый, Досифей преподобный, Захарий приснопамятный, и все всех преподобных питомцы. Ибо прославлен не один Досифей, не один Сильван, не один Захарий, но и все верные ученики их и последователи бывают причастны славы их. Будем и мы, умоляю вас, как они. Не дадим одолеть себя наветам вражеским, не убоимся страха их, не допустим умертвить себя смертью греховною; но все остальные дни и часы жизни нашей поживем, благоугождая Господу Богу нашему.