Как мало нужно нам. Умчится без возврата
И свежесть, и краса, — прогонит седина
Забавы резвыя любви и сладость сна —
Сна, безмятежнаго когда-то.
Не век красуются весенние цветы,
Багряный диск луны не блещет неизменный:
Так, для чего, скажи, томишься только ты
Заботой вечной в жизни бренной?
И отчего бы здесь, тревоги позабыв,
Прилегши под сосной иль явором склоненным,
Не выпить, розою седины надушив,
Натершись нардом благовонным?
Заботы тяжкия размыкает Эвой.
Эй, кто там? Отроки, скорей сюда бегите
И огненный фалерн в бокалах остудите
Мимобегущею волной!
Да Лиду — тайную прелестницу — живее
Из дома вызвать к нам: чтоб с лирою пришла,
А кудри пышныя простым узлом скорее
Хоть по-спартански заплела.
III, 2
Пусть отрок, службою суровой закаленный,
Научится дружить с тяжелою нуждой
И, страшный меткостью копья, пусть будет конный
Кичливым парфянам грозой.
Без крова пусть живет, опасность презирая;
Тогда-то, глядя в бой с враждующей стены,
Невеста — дочь царя — с царицею, бледны,
Промолвят, трепетно вздыхая:
«Ах, только б не вступил жених наш слабый в бой
С львом — страшным, если кто его при встрече тронет,
Чей кровожадный гнев его в пыл сечи гонит
Неудержимо за собой.»
Приятна и красна нам смерть за край отцов
Но смерть преследует и воинов трусливых,
Не пощадит она и юношей пугливых —
Ни ног, ни спин у беглецов.
Постыдных неудач не зная в день избранья,
Сияет мужество красой заслуг своих,
И не берет секир по прихоти собранья,
И не по прихоти его слагает их.
Достойным вечности храм неба отверзая,
Подъемлет доблесть путь, отверженный толпой,
И презирает, в высь на крыльях отлетая,
И шум толпы, и дол земной.
Награда также ждет того, кто в тайнах верен.
Явивший таинство Цереры пред толпой
Не будет никогда под кровлею со мной,
С тем плыть я в море не намерен
На утлом челноке: разгневавшись, карал
Юпитер грешнаго подчас с невинным вместе,
И редко, хоть хрома богиня правой мести,
Злодей от кары ускользал.
IV, 3
Над чьим рожденьем, Мельпомена,
Остановила ты взгляд милостивый свой,
Тому истмийская арена
Не даст прославиться кулачною борьбой,
Того в ахейской колеснице
Конь быстрокрылый к нам в триумфе не помчит, —
И не предстанет он столице,
Делийскою листвой торжественно повит
За то, что смял царей грозящих;
Но воды, что бегут у пышных берегов
Тибура, сень дубрав шумящих
Вдохнут ему красу эольских славных строф,
Так, в городе старейшем — Риме
Признала молодежь меня певцом своим
Между поэтами родными, —
И завистью людской я менее язвим.
О, в песнопении чудесном
На лире золотой привыкшая царить,
О, муза, рыбам безсловесным
Песнь лебединую могущая внушить!
Когда прохожий мановеньем
Укажет на меня: вот наш певец родной!
Пою ль и нравлюсь вдохновеньем, —
Все это от тебя, все — дар твой преблагой.
ВЕКОВОЙ ГИМН
Феб и Диана, царица лесная,
О, лучезарные светочи неба, внемлите.
Чтимые ныне и вечно! О чем мы вас молим, взывая,
Нам ниспошлите.
Ныне велят предсказанья Сивиллы —
Избранным девам и отрокам чистым смиренно
Гимном всевышних, кому семь холмов наших милы
Петь вдохновенно.
Солнце благое! приводишь-уводишь
Ты с колесницей блестящею дни, возрождаяся снова
И неизменное вечно, о пусть ты славней не находишь
Рима родного!
О, Илифия! — рождать без болезней
Ты матерям помогаешь своею заботой немалой,
Хочешь ли зваться в молитвах Люциною, или любезней
Слыть Гениталой, —
Юных взрости под родимым покровом,
Благослови, о богиня, сенаторов думных решенье,
Пусть оно с брачным законом еще поколениям новым
Даст приращенье,
Чтобы, как в годы минувшие, вечно
Каждыя сто десять лет песнопенья и игры звучали,
Чтобы три солнечных дня, три отрадныя ночи безпечно
Все ликовали.
О, непреложныя Парки, внимайте,
Ваши незыблемы речи в стремлении мимобегущем;
Ваши для нас повеленья свершились, отныне подайте
Счастья в грядущем.
Долы, обильные стадом и нивой,
Пусть из колосьев сплетают Церере венок ароматный,
Пусть посылает Юпитер плодам ветерок шаловливый,
Дождь благодатный.