Выбрать главу
Спрячь, Аполлон, свои стрелы в колчане, Внемли, и кроткий, и благостный, отроков чистых напевам. Внемли, Луна, о, царица двурогая в звездной поляне, Славящим девам.
Если вы создали Рим, — повелели, Чтобы на берег этрусский приплыли троянцы толпою — Те, что, по воле богов, для далекой оставили цели Домы и Трою,
Те, кому в пламени Трои пылавшей, Правил Эней безупречный, отчизну свою переживши, Путь по свободной стихии, иную судьбу прозревавший, Лучшую бывшей, —
Боги, вы юношам — добрые нравы, Боги, вы старости ясной покой безмятежный пошлите, Ромула внукам — потомства, и мощь, и сияние славы Вечно дарите.
Дайте тому, кто грозящих смиряя, К слабому милостив, славный потомок Анхиза с Венерой, Все, что он просит в молитве, здесь белых быков закалая, С искренней верой.
Вот уж в морях и на суше хвастливый Парфянин грозной десницы и римской секиры страшится, Все исполнять повеленья индиец и скиф горделивый В страхе стремится.
Вот уж и верность, и мир перед нами, Честность, стыдливость былая, забытая доблесть дерзает К нам возвратиться обратно, и рог изобилья плодами Нас осыпает.
Если украшенный блещущим луком Феб, прорицатель неложный и муз девяти вдохновитель, Лирой своею искусной телесным недугам и мукам Добрый целитель,
Если он узрит теперь, благосклонный, Здесь алтари Палатина, — он Рима могучее счастье И благоденствие наше продлит до поры отдаленной, Полный участья.
С ним и Диана — царица благая На Авентине, Алгиде — пятнадцать мужей предстоящих Приметь, детей не оставить, внимательный слух преклоняя, Песнь возносящих.
Мирно домой возвращаюся ясный, С верою, что и Юпитер, и боги прияли моленье, Где и Диане, и Фебу вознес ныне хор наш согласный Славу хваленья.

И.Ф. АННЕНСКИЙ (1856-1909)

III, 26

Давно ль бойца страшились жены И славил девы нежный стон?.. И вот уж он, мой заслуженный, С любовной снастью барбитон.
О левый бок Рожденной в пене Сложите, отроки, скорей И факел мой, разивший тени, И лом, и лук, грозу дверей.
А ты, о радость Кипра, ты, В бесснежном славима Мемфисе, Хоть раз стрекалом с высоты До Хлои дерзостной коснися.

А.А. БЛОК (1880-1921)

II, 20

Не на простых крылах, на мощных я взлечу, Поэт-пророк, в чистейшие глубины, Я зависти далек, и больше не хочу Земного бытия, и города покину.
Не я, бедняк, увы, рожденный средь утрат, Исчезну навсегда, и не меня, я знаю, Кого возлюбленным зовешь ты, Меценат, Предаст забвенью Стикс, волною покрывая.
Уже бежит, бежит шершавый мой убор По голеням, и вверх, и тело человечье Лебяжьим я сменил, и крылья лишь простер, Весь оперился стан — и руки, и заплечья.
Уж безопасней, чем Икар, Дэдалов сын, Бросаю звонкий клич над ропщущим Босфором, Минуя дальний край полунощных равнин, Гетульские Сирты окидываю взором.
Меня прослышит Дак, таящий страх войны С Марсийским племенем, и дальние Гелоны, Изучат и узрят Иберии сыны, Не чуждые стихов, и пьющий воды Роны.
Смолкай, позорный плач! Уйми, о Меценат, Все стоны похорон, — печали места нету, Зане и смерти нет. Пускай же прекратят Надгробные хвалы, не нужные поэту.

СТИХОТВОРНЫЕ РАЗМЕРЫ ГОРАЦИЯ

Античное стихосложение не было похоже на русское. В русском стихе ритм образуется правильным чередованием ударных и безударных слогов. В античном стихе ритм образовался правильным чередованием долгих и кратких слогов: в греческом и латинском языке слоги могли быть долгими и краткими независимо от ударения. Считалось, что долгий слог звучит вдвое дольше краткого. Повторяющаяся группа долгих и кратких слогов называлась стопой.

Стихотворные строки, употреблявшиеся в античной поэзии, были более простые и более сложные. Более простые стихи образовались повторением одной и той же стопы. Таков дактилический гексаметр (шестистопный дактиль) или ямбический триметр (шестистопный ямб). Такие стихи обычно не объединялись в строфы. Более сложные стихи образовались сочетанием разных стоп. Таков, например, сапфический стих (последовательность двух хореев, дактиля и еще двух хореев), алкеев стих, асклепиадов стих и большинство других стихов, используемых Горацием. Такие стихи обычно объединялись в строфы двустишные (в эподах) или четверостишные (в одах). Стихи и строфы носили названия по имени греческих поэтов, впервые их применивших.